– Да ты сладкоежка, Кира.
– А то, как же! С тобой нервов не напасёшься, – злобно посмотрев на молодого человека, Кира уселась поудобнее на мягком коричневом диване с вязаной яркой, как попугаи в магазине накидкой, но вспомнив, что не сняла верхнюю одежду принялась раздеваться. Круглый неустойчивый стол прокрутился, грозясь завалиться и Кира испуганно остановилась.
Тёплые и сладкие с нотками специй запахи заиграли в кафе и заставили девушку улыбнуться – это стало зелёным светом, для начала разговора.
– Ты предупредила Вильяма, где будешь сегодня?
– Да, я его всегда предупреждаю. Он уже, кстати, злиться начинает на тебя. Мы третий раз договариваемся время провести вместе, а я с тобой пропадаю.
– Он сам справиться, – молодой человек подтянул руку Киры и вложил в неё горстку конфет. – Я догадывался, что ты сладкоежка, – он улыбнулся, но сдержано и как на кнопку нажал на её веснушчатый носик. – Ты же помнишь, как всё должно быть? Даже можешь быть не со мной – говори ему, что занята делами, вообще старайся ограничивать себя в общении с ним.
– И как это понимать? – конфеты начали исчезать. – Может мне к тебе переехать? Чтоб наверняка? Кирилл, это уж слишком он же мне друг всё-таки, я так не могу.
Незаметно, как кот подкрался официант и поставил заказ на стол, он не стал мелочиться и оставил ещё и счёт.
– Подожди, он спрашивал о нас? Его реакция очень важна, – Кирилл говорил спокойно и размерено, в то время как Кира начинала раздражаться.
– Что за допрос? Ничего он не спрашивал, просто ждёт, пока я сама расскажу – он никогда ни о чём не спросит или догадается или подождёт.
– Ну и в чём дело? – Кирилл отпил из чашки, о которую всё это время грел руки.
– Я не знаю, глупая идея потому что.
– Других не было, но за это время, почти полмесяца, можно было сказать ему о нас. Новый год празднуешь со мной, – заявил он убедительно.
– Ну, а я о чём, может, вовсе перееду? Это будет слишком! Особых изменений нет, так что…
Кира демонстративно закинула деньги в книжку, стала одеваться на бегу и вышла из кафе в зимний вечер. Кирилл словно ошпаренный сорвал коричневое пальто с крючка и выбежал следом, он догнал Киру и обнял, пытаясь остановить её бешеный шаг.
– Постой, снова ты убегаешь, – Кира юркнула вперёд, но Кирилл не отпустил её, только тогда она немного успокоилась.
Они шли по проспекту, почти затихшему от музыки и людской толпы. Узкая дорожка асфальта шуршала снегом, мелькали машины, сигналили и нарушали вечернюю тишину и они решили скрыться во дворах, с закутанными в снег качелями, лавочками и безжизненными чёрными деревьями в окружении тусклых фонарей.
– Ты портфель забыла.
– Я хотела с ним новый год отпраздновать, – словно не замечая его слов, пробубнила Кира,– оставлять его одного мне не хочется. Но если ты уверен, то я сделаю это только ради Вильяма.
– Конечно уверен. Я тебя провожу?
– Куда ты денешься? – Кира выхватила портфель, резво надела его и заспешила к дому, совершенно не беспокоясь, идёт ли за ней молодой человек.
Крадясь как мышь она зашла в квартиру, разделась, и проходя мимо кухни, увидела Вильяма, он предложил чай и Кира чуть не согласилась, но с досадой отказалась и пожелала ему спокойной ночи. Она ушла в комнату, и закрывая дверь услышала, как выключается щелчком свет на кухне и как скрипит диван – значит, Вильям ложиться спать. На столе остались две полные кружки.
2
Кира крутилась вокруг металлической чёрной ограды парка. Люди неравномерными группками заходили в главный ход, и лишь меньшая часть от их количества выходила обратно. Небо серело равномерным полотном и говорило, что сегодня заметать снегом не будет. Ни снега, ни ветра, только минус двадцать за окном. А снег, тот, что успел нападать оставался на деревьях, на домах, на однотонном здании музея при парке он лежал так неподвижно, что Кира, которая переваливалась с ноги на ногу, вздрогнула от мысли, что вокруг всё замерло. В белой пудре всё мельтешили люди, а Кирилла в толпе всё не было: она устало всматривалась в лица, пока они не смешивались в поток разноцветных шапок с бубонами, пуховиков, пальто и шуб. Состояние ожидания перевалило в состояние беспокойства: Кира не могла оставаться на месте, она меняла точку и оказывалась и возле памятника, и возле музея, и возле светофора, так же между перебежками с определённой периодичностью она посматривала на часы и заправляла кудрявые волосы под белую шапку, а под конец спрятала всю капну в пуховик. Вольную перебежку от точки к точке она прекратила только тогда, когда на часах оказалось двадцать минут первого и утренние опасения подтвердились: первым из толпы показался до теплоты знакомый силуэт – высокий, темноволосый в кожаной куртке и с нелепыми бежевыми перчатками на руках. Он увидел Киру, заулыбался и пошёл к ней, махая бежевыми перчатками. Со спины послышалось шуршание фольги, и девушка обернулась и увидела Кирилла, тот виновато улыбался и держал в руках букет белых лилий. Она натянула улыбку, предназначенную цветам, и лишь успела спросить: «Ты специально опоздал тридцать минут?». Кирилл ничего не ответил, он умильно улыбнулся – увидел Вильяма, который окликнул Киру и тогда, он будто специально подарил цветы и демонстративно обнял её. Вильям запоздало остановился, так что ему пришлось отойти и с удивлением посмотреть на Киру, – она не могла не заметить недопонимания в его глазах, и сдавлено заговорила.