– Вы, конечно, правильно сделали, что не надоедали своему сыну с расспросами и не мешали ему страдать в одиночестве. Но не до такой же степени, чтобы не убираться в его комнате, позволяя ему жить в бардаке и при этом еще распивать алкоголь, превращаясь в последнего алкаша. Вы вообще видели его? Он же на человека не похож!
Его тирада продолжалась еще долго. Глен недоумевал, как они вообще могут себя называть родителями. И много чего он еще говорил. Его перебивала мадам Гвидо со словами о том, что она не знала, что ее сын страдает такой алкогольной зависимостью. Она всячески отрицала тот факт, что Эмина будто бы не кормили и в его комнате не убирали, и она неоднократно повторяла что, делала и делает все, что полагается матери, и не ему, «какому-то проходимцу, наглым образом проникшим к ним в дом, еще и смеющему совать свой по-видимому очень длинный нос в чужие дела», ее в чем-то упрекать и осуждать. Кроме того, Глен, «слишком много о себе возомнил, раз смеет так разговаривать с людьми, намного старше его». В общем, разразился скандал. Что до господина Гвидо? Он молчал, внимательно слушая Глена и периодически вздыхая, когда говорила его благоверная. Когда же запас слов был исчерпан обеими сторонами, господин Гвидо взял под руку свою жену и увел ее в гостиную, отдавая прислугу в полное подчинение Глену, заверяя, что верит в его полное благоразумие. Леви поблагодарил его и отправился раздавать приказания. Двум служанкам он приказал навести в комнате Гвидо-младшего полный порядок, еще одну отправил набрать для него горячую ванну, второй приказал собрать его вещи и приготовить наряд на выход, не забыл Глен и про заботы о еде, которая его другу была просто необходима. Еще одну служанку, совсем еще молоденькую, Леви послал к ближайшему врачу за рецептом от похмелья, потому что боялся, что его друга будет поминутно тошнить в дороге, чего ему крайне не хотелось. Когда все поручения были розданы, Глен отправился к Эмину. Тот опять закутался в одеяло, из которого его пришлось вытаскивать. Дотащив друга до ванны, Глен отдал его на попечение служанок, чтобы те его помыли и побрили. Оглядывая служанок он выбрал для этого дела самых старших, по которым было видно, что видали они в своей жизни виды и похуже голого молодого господина.
– Простите, господин Леви, а могу я помочь им? – хихикая, спросила молодая служанка с порозовевшими от предвкушения тех самых видов щеками.
– Тебе там не на что смотреть, – усмехнулся Глен. – Ты совершенно не умеешь врать.
– А при чем здесь это? – удивилась девушка.
– Ну как? – улыбнулся Глен, удовлетворившись предсказуемым любопытством служанки. – Спросит твой будущий муж: «Дорогая, видела ли ты обнаженного мужчину раньше? Я же у тебя первый, да?» – а мужчинам это ну очень важно. А ты растеряешься и соврешь, а он сразу поймет и обидится. А если еще окажется что Эмин намного красивее телом твоего мужа, то вообще пиши пропало – накроется первая брачная ночь, – он сокрушенно развел руками.
Пока он все это говорил, служанка и остальные вместе с ней порозовели щеками и захихикали, перешептываясь. Через пару мгновений они все разбрелись по своим делам.
– Не стыдно, господин, развращать молодые девичьи умы? – с осуждением посмотрела на него старшая служанка, заботам которой он поручил Эмина.
– Я не сказал ничего такого. Лишь объяснил, почему ей не стоит проситься на ваше место.
Служанка цокнула языком и направилась в ванную, где уже сидел Эмин. Глен облегченно выдохнул и снова направился в комнату Эмина, чтобы удостоверится, что уборка уже началась, и что служанки складывают в чемодан друга нужные вещи, а не всякую ерунду. Как он и думал, для Эмина сложили одежду, которая ему совершенно не шла. Непонятно, что вообще она делает у него в шкафу, хотя Глен замечал за ним хороший вкус. К уборке у него вопросов не было. Он распахнул уже закрытый служанкой комод, бросил на кровать, все, что, на его взгляд, казалось более подходящим, и приказал сложить в багаж молодого господина Гвидо. В итоге наблюдать за работой служанок ему наскучило, он остался в комнате Эмина и стал ждать его возвращения, морально готовясь к разговору.
Когда служанки привели в комнату Эмина, Глен уже успел вздремнуть. Он было одет в черные брюки и в чистую белую не заправленную домашнюю рубашку с вырезом. Пусть Гвидо еще и плохо держался на ногах, трезвость ума к нему вернулась. Он, наконец, осознал, что Глен Леви ему не показался и не приснился. Он действительно здесь. Эмин велел всем служанкам выйти из комнаты и закрыть дверь. После ухода прислуги он через некоторое время снова открыл дверь, чтобы убедиться, что никто не остался подслушивать. За дверью никого не было, Эмин вздохнув, закрыл дверь на щеколду. Глен сидел в плетеном кресле у окна, скрестив руки на груди.