– И вам доброго дня, господин Гвидо, – ответили девушки в один голос. Руфина направилась с накидкой наверх, а Фонита решила задержаться внизу, притворившись, будто вытирает пыль с лестничных перил.
Глен прошел вглубь комнаты, сел на диван и в ожидании посмотрел на Эмина, закинув ногу на ногу.
– Ну?
Эмин присел рядом с ним.
– Глен, скажи, почему у тебя такое мнение насчет Александры? Я просто не могу понять. Она что-то совершила, за что ты ее осуждаешь? Или слышал о ней что-нибудь?
– Опять ты о ней. Ну, хорошо, скажу, – Леви прикрыл глаза, потер большим и указательным пальцами переносицу и нехотя продолжил. – Она вчера… пыталась меня соблазнить.
«Теоретически, я не вру».
– Может ты не так ее понял?
– Перестань ее оправдывать. Ее помахивания веером были красноречивее некуда. И потом, я тебе уже достаточно про нее рассказал, а ты все цепляешься за образ, который придумал в своем скудном умишке. И довольно о ней, – добавил Глен, едва Эмин открыл рот.
– Мне кажется, ты слишком строг к людям. Но ладно, я больше не буду говорить с тобой об Александре…
– Какое облегчение! – вздохнул Глен, перебивая Эмина. – Еще что-нибудь? Или мне тебя проводить?
– Да… Глен ты… меня очень обижают твои постоянные обзывательства и принижения. Взгляни вокруг – рядом с тобой никого, кроме меня. Но если ты так будешь ко мне относиться, я не смогу быть твоим другом. Я тебя ценю и уважаю, но с твоей стороны я не вижу того же. Когда мы с тобой познакомились, я думал, что в глубине души ты хороший человек, который только притворяется таким сухим и надменным…
– И что ты думал, что благодаря силе нашей дружбы я перестану таким являться? Что у тебя в голове? Облака из розовой ваты? Эмин, перестань.
– Я не то хотел сказать, – стушевался он.
– Да брось, у тебя на лице написано. Мне надоел этот пустой разговор, уходи, – Глен махнул ему рукой, будто прислуге и отвернулся. Эмин глубоко вздохнул и поднялся с дивана.
– Хорошо, уйду, но я еще вернусь, и мы продолжим наш разговор.
– Не утруждай себя, – бросил Глен ему в спину. Когда за Гвидо закрылась дверь, он запрокинул голову и закрыл глаза. – Фонита, иди сюда, хватит подслушивать.
Служанка вздрогнула и выронила тряпку. Она подняла ее, повесила на перила и спустилась в гостиную. Когда Фонита встала напротив, Глен поднял голову, устремляя на нее свои янтарные глаза. Свет ламп переливался в радужке золотыми бликами, и девушке показалось, будто на нее смотрит хищный зверь, готовый вот-вот наброситься.
– Простите, господин, – сказала она, сминая свой белый фартук в ладонях.
– О, не извиняйся, – только и улыбнулся хищник. Странно, что из-под губ не выглядывали клыки. – Любопытство – не порок, и я давно заметил, что оно тебе свойственно.
– Простите, господин, – щеки девушки стыдливо заалели. Ведь это она первая из сестер проникла в тайны Глена. Спустилась в чулан, когда Леви не закрыл дверь. Отвлекся на документы, про которые вдруг вспомнил. Пока он разбирался с ними у стола, Фонита проскользнула вовнутрь, вне себя от предвкушения. Теперь она узнает, что же такого прячет в чулане ее хозяин. Вышла она вся бледная от ужаса и тут же наткнулась на грудь своего господина. «Этого стоило ожидать. Вы, девушки, везде суете свой маленький любопытный нос», – сказал он тогда, смерив ее гневным взглядом, в котором плясали сами демоны.
– Снова за свое. Ты уже столько раз мне это говорила, что хватит извинений за будущие проступки на пять лет вперед. Я не за тем тебя позвал, чтобы ругать, – Глен улыбнулся и, проведя рукой по волосам, облокотился на колени. – Скажи, Фонита, я плохой человек?
Девушка удивленно вскинула брови. Плохой человек? Самый ужасный. Да разве ему об этом скажешь прямо в лицо?
– Господин, не мне вас, простой служанке, судить.
– Оставь эту чепуху кому-нибудь другому. Я задал вопрос тебе, простой служанке, как ты сказала, а не какому-нибудь толстосуму с высоким положением, – губы Фониты тронула несмелая усмешка.
– Я хорошо вас знаю, господин, и могу утверждать, что вам до мнения таких толстосумов нет никакого дела.
– Поэтому я и спрашиваю тебя, Фонита. – усмехнулся Глен. – Ну, так что?