***
Из дневника Глена
12 августа 1875 год
Теперь пишу в новой тетради. Старая закончилась, хотя нельзя сказать, что я так уж много писал. Так, по мере возможности. Дела мои потихоньку продвигаются, ужасно медленно, но продвигаются. Уже почти месяц я торчу в Аргентине, но думаю, скоро мы отправимся дальше. Сижу сейчас в ресторане моей гостиницы, пью кофе и пишу сии строки. Эмин не вынесший аргентинского климата сидит все время в номере. Так-то он уже приноровился к нашей скитальческой жизни, помогает мне, и иногда, если ситуация с девушкой особенно интересна и как он говорит «безобидная», он идет со мной. Недавно я побывал в доме душевнобольных, иначе говоря, психов и сумасшедших. Эмин, разумеется, идти отказался. Не знаю, кто причислил этих бедняг к такому званию, но явно люди неблагоразумные. Именно там, оказывается, лежала одна из девушек, чье сердце я украл. Ренета Калья. Как долго я ее искал и, наконец, нашел. Если бы я знал, какие муки она переживет из-за меня, оставил бы ее сердце нетронутым. Дело в том, что ее реакция на отсутствие сердца была совсем не такой как у остальных. Конечно, есть и похожие случаи, но Ренета просто превзошла всех. Обычно девушки не понимают, что живут без сердца, но не она. Ренета каким-то чудом запомнила и меня и то, что я украл у нее сердце. В состоянии шока она начала всем подряд рассказывать о случившемся, но ей, что не удивительно, никто не поверил. «Добрые» люди упекли ее в сумасшедший дом, где она и пробыла все эти годы. Страшно представить, что с ней здесь делали чем пичкали ее бедный организм. Мне еле удалось ее найти, так еще и эти «добрые» люди не хотели меня за ворота лечебницы пускать. Ценой неимоверных усилий и благодаря моему дару убеждения, я все-таки попал к ней в комнату, или палату, или как еще это называется. В камеру? Подняв глаза, она узнала меня, спрыгнула с кровати и схватила за воротник.
– Ты! Это был ты! Это все из-за тебя! Из-за тебя я здесь! Ненавижу!
– Успокойтесь, я пришел, чтобы вытащить вас отсюда. Перестаньте на мне виснуть, пожалуйста.
– Ты лжешь! Многие приходили сюда, чтобы вытащить меня отсюда. Как видишь я до сих пор здесь, Глен Леви, – она произнесла мое имя так, будто самое скверное ругательство, на которое только способен человеческий язык. Она начала колотить меня в грудь. Она была слаба, так что удары выходили не слишком сильными.
– Надо же, и имя мое помните.
– Как тебя забыть, мерзавец? Ты снился мне каждую ночь, хотела бы не забыла!
– Простите меня за совершенное преступление. Конечно, мое извинение мало чего стоит, поэтому лучше я просто вам помогу, вытащив отсюда.
– Зачем тебе мне помогать? Прошло столько лет, и вот ты ни с того ни с сего объявился опять, – говорит она, косясь на меня дикими черными глазами.
– Решил исправить все свои ошибки.
– Ха, с чего это? Боишься, Бог не простит твои грехи, а дьявол в ад затащит?
– Нет, этого я не боюсь. Я расскажу вам об этом позже. Сядьте, пожалуйста, на кровать и если хотите, можете закрыть глаза.
Продолжая испепелять меня взглядом, Ренета все-таки послушалась меня. Правда, глаз не закрыла. Она следила за каждым моим движением, и когда я вернул ей сердце, облегченно вздохнула. Ну и странная же она. Дикая, напуганная. Думаю, вера в людей у нее пропала окончательно, хотя ее у нее никогда не было. Всегда была подозрительная и осторожная. Никому не верила, всем врала. Озлобленная на весь мир. Теперь так особенно. И после меня и после всех этих врачевателей, что не церемонились с ней здесь. Руки все в синяках, под глазами темные круги, волосы спутаны чуть ли не в колтун, ноги босые, а из одежды на ней только затасканная длинная рубашка. Больно было смотреть.
– Много ли в мире, таких как ты?
– Надо полагать только я один. Не переживайте больше ваше сердце никто не тронет, если вы сами того не позволите.
– Зачем кому-то такое позволять? Что ты имеешь в виду?