– Ну не знаю… вдруг вы полюбите кого-нибудь и…
–Уж точно не тебя! – вскрикнула она. Какая строптивая эта Калья. Ужас какой. Хотя годы заточения в этой дыре сотворят и не такое.
– Да я и не претендую, – усмехнулся я.
– И вообще нет никакой любви. Все это бабушкины сказки для наивных и глупеньких внучек, которые начитаются романчиков, а потом и ждут своего принца. Сплошные боль и разочарование, вот что такое любовь.
– Если в вашей жизни ее не было, не значит, что ее не существует вовсе. А вообще, думайте, что хотите, я не за тем пришел, чтобы вас в чем-то разубеждать.
Она опять недоверчиво окинула меня взглядом. Ну и взгляд у нее. Мурашки по коже. В последнюю нашу встречу, ее глаза не производили на меня такое действие. Да и вообще, чем я думал, когда забрал ее сердце себе? Она же просто пугливая девочка, живущая в мире своих страхов. Наверное, тогда я много выпил вина и решил, что без сердца ей будет лучше житься. Проще. Вот болван. Не думал, что буду размышлять над тем, что пить надо меньше.
В общем, я хотел ее оставить в палате, а самому пойти улаживать ее освобождение, но она снова ко мне подпрыгнула и закричала, что никуда меня не пустит, что пойдет со мной, иначе я ее тут брошу. Она вцепилась мне в руку, боязненно озираясь по сторонам. Так мы и пошли с ней в обнимку по коридорам больницы. Ну и шуму же мы навели. Недоврачи начали сновать, как тараканы, туда- сюда. Что? Где? Зачем? Больную? Из комнаты?! Вы в своем уме? Куда вы, молодой человек, ее повели? Что вы себе позволяете?
Я искренне жалею здешних сумасшедших. Видеть эти противные крикливые лица обезумевших от скуки врачей каждый божий день! Подумать только! Конечно, тут с ума сойдешь! В общем, снова благодаря моей силе убеждения, я добиваюсь того, чтобы вытащить Ренету из этого ужасного места. Потом я привожу ее в свой номер в отеле. Узнав о нашем возвращении, Эмин завалился ко мне и стал оглядывать девушку, будто он их ни разу не видел. Касаемо этого, я пытался его уже несколько раз знакомить с хорошими девушками ( как оказалось таких не одна в целом свете), и даже сам Эмин изъявлял подобное желание (вот уж неожидал от него), но потом быстро отказывался, говоря, вот они все живут тут, а я в Тэнебрисе, как же это потом быть и бла-бла-бла, даже пересказывать не хочу, сколько тупиковых разговоров я с ним пытался заводить.
Возвращаясь к Ренете. Эмина пришлось выгнать, потому, что он совершенно бесстыдно ее разглядывал. Нет, ее формы (которые пропали за время проживания в клинике) его не интересовали, ему было ее жаль, он хотел чем-то ей помочь, что-то сказать утешительного, но не придумал ничего, поэтому просто стоял как истукан и смотрел на нее. В итоге Ренета сказала, что мой друг не в себе, и его пришлось выставить. Думал послать его за покупками для девушки, но зная его, он будет час стоять напротив витрины с женской одеждой, да так и не решится войти. Бедолага. Взрослый лоб, а такой ребенок.
Одну я Ренету в номере оставлять побоялся, поэтому пришлось уговорить ее на компанию Эмина. По дороге я забронировал для нее соседний номер, чтобы она смогла там временно поселиться. Родственников у нее здесь нет, сирота из детского дома. Идти ей больше некуда. Боится людей, в особенности мужчин. Мне жаль, что я втерся к ней в доверие и так гнусно с ней поступил тогда. Она работала официанткой, куда я зашел выпить вина. Ренета хотела раскрутить меня, чтобы я потратил больше своих денег, а я решил ей таким образом проучить за жадность. Тогда меня не особо волновало, насколько ей нужны были деньги. Насколько трудно ей было выживать. Она уже думала заставить себя идти торговать своим телом, чтобы зарабатывать больше, но я нарушил ее планы. Уже не знаю, что лучше, проституция или сумасшедший дом, кроме того ей так не хотелось вставать на этот путь. Теперь надо решить, что с ней делать. Бросать ее здесь нельзя. Из Аргентины я все равно еще не уезжаю, осталась еще одна девушка, Арасели Форрер. Нужно скорее ее найти и вернуть ей сердце. Потом же пора перебираться в следующую страну, после того, как придумаем, что делать с Ренетой.
И почему я не довольствовался одной страной? Надо было возомнить себя Филеасом Фоггом.
17 августа
Случилось неприятное событие. Все эти дни я разыскивал Арасели Форрер. И я ее нашел, только совсем не так как ожидал. Нашел ее на кладбище… ,чтобы найти ее могильную плиту пришлось побродить из одного конца кладбища в другой. До сих пор это ужасное чувство. И опять же это все я! Это из-за меня! Бедная девушка. Во скольких страданиях я еще виноват, подумать страшно.«1854-1874» дата на плите. Какие-то двадцать лет. Жизнь, толком не начавшись, оборвалась.