Оставшись без сердца, Арасели заболела так же, как и Сандра, и Эрнеста. Лежала на кровати смотрела в потолок. Отец с горя начал пить. Сильно пить. Проиграв последнее состояние, он не смог оплатить лечение бедной дочки. Собственно в лечении и не было никакого смысла, найдись у него деньги. Опять же благодаря мне. И ночью, в конец, отчаявшись, он убил собственную дочь, избавив от мучений и себя и ее. Такую историю мне поведали любопытные, везде сующие свои носы, соседи этого человека. Сам же он после содеянного пропал и больше его никто не видел. Возвращать сердце стало некому, но и оставить его у себя я не мог. Поэтому найдя место ее захоронения, я закопал сердце рядом с ней. Оно было темно-бордовое, и уже небьющееся. Как я раньше этого не заметил. Больше здесь мне нет причин оставаться. Пора уезжать.
Эмина сильно впечатлила эта история. Некоторое время он меня избегал. Считает, что я хоть и косвенно, но убийца, раз из-за меня такое случилось. Не стану отрицать. Неизвестно будут ли еще похожие случаи. Не хотелось бы.
Пока я бродил по городу и искал Арасели, Эмин проводил все свое время с Ренетой. Сначала она относилась к нему с пренебрежением и сидела в своем номере. Потом пообвыкнув, стала выходить в коридоры гостиницы, а потом сама попросила выйти с ней на улицу. Эмин, разумеется, был удивлен и рад составить ей компанию. Не буду забегать далеко в будущее, но у меня есть основания полагать, что между ними что-то да будет.
К слову сказать, Эмин хочет, чтобы мы взяли ее с собой. Нам бы еще кого-то четвертого и будем труппой бременских музыкантов. В целом, я и сам склонялся к этой идее. Если оставить ее здесь, нужно будет найти ей постоянное место проживания, обеспечить работой. Правда тут есть сомнения, что кто-то захочет нанять якобы сумасшедшую. Можно, конечно, выделять и присылать ей деньги, но я не уверен будет ли она их принимать. Она кажется гордячкой. Кроме того, если она останется, про нее опять же наверняка поползут слухи, мол, сумасшедшая живет среди нас, как допустили такое. И глаза людей будут видеть в любом ее поступке и действии какую-то странность и ненормальность и лишь убеждаться в ее сумасшествии, которого и нет. В общем, взять ее с собой, приглядывать, а потом пристроить в Тэнебрисе, где ее никто не знает, кажется самым лучшим вариантом. Если же Эмин решит на ней жениться, то так он очень мне поможет и избавит меня от всяческих хлопот. Хоть какая-то от него польза.
XXII
После хорошего ужина маленькая семья Кавалли сидела на кухне и пила чай. С наступлением осени на улице стало быстро смеркаться, поэтому они сидели при свете ламп. Лето пролетело, а Анна даже толком и не заметила. Все три месяца она была занята домашними делами и попытками убежать от приходов Родарри. Она уже не могла дождаться холодов, чтобы он сократил свои визиты, не пожелав морозить свои конечности. Замечая, как быстро летят дни, она думала, что возвращение Глена все приближается. Правда, с его отъезда скоро пройдет уже год, а в письмах нет и намека на конец его путешествия. Девушка старалась не унывать, а проживать каждый день с пользой. Агата искоса поглядывала на дочь, крутя в голове постоянно одни и те же мысли. Что-то ее очень сильно тревожило, но пока она не хотела делиться этими переживаниями с дочерью.
– Как сегодня погуляли с Хантером? – все же спросила она, достаточно набравшись храбрости.
– Как и всегда, скучно и неинтересно, – «И отвратительно», – в мыслях добавила она, с раздражением замечая, что сегодня от него сбежать не получилось. Ей и подробности этой прогулки вспоминать не хотелось. Улыбчивое лицо Хантера, будто он не собирался ничего с ней делать в той беседке, будто не поливал он ее и Глена грязью, как представится случай. Анне уже надоело давать ему отпоры, это бесполезно. А он решил в конец извести девушку, подкрепляемый уверенностью в том, что она никогда не расскажет обо всем этом матери.
– А почему так? – обеспокоенно спросила Агата, кладя свою руку поверх руки дочери.
– Я тебе говорила, что проводить с ним время у меня нет никакого желания, – ответила Анна, убирая руку.
– Ну объяснить ты можешь почему? Я обещаю, что пойду тебе на встречу, но мне важно понимать, почему он так тебе противен?