– Откуда вы столько знаете?
– Я навещаю вашу мать чуть ли ни с первых дней вашего приезда. За это время она успела мне многое рассказать, – ответил он и, чтобы не выставить себя любопытным стариком, который сует свой нос в чужие дела, добавил, – Мне нужно было больше информации, чтобы определить точные причины ухудшения здоровья вашей матери.
Он снова посмотрел на девушку с сочувствием, вручил ей вырванный из записной книжки листок со списком лекарств и рекомендаций, коротко пояснил что да как и, попрощавшись, ушел. Анна проводила его до калитки.
Вернулась она совершенно потерянной. Агата уже сидела в гостиной и встречала дочь виноватым взглядом.
– Почему ты не говорила мне об инсульте?
–Не хотела, чтобы ты переживала, – Агата протянула ей руку, готовая укрыть в объятиях. Анна села рядом с ней и обняла ее в ответ.
– И что из этого получилось? Теперь я переживаю еще больше.
Агата снова виновато улыбнулась.
– Ну, ничего, по крайней мере, мы избавились от одной проблемы, теперь остались сущие пустяки.
Анне не понравилось, как она назвала свою болезнь, но, не желая спорить, промычала согласно в ответ.
– Прости еще раз, что я так настаивала на вашей с ним свадьбе. И что вообще так старалась выдать тебя замуж. Когда я встречусь с твоим отцом, он наверняка посмеется надо мной от души. Если бы сперва умерла я, а он остался, то он сразу бы понял, что собой представляет этот Родарри и самолично засадил бы пулю ему в лоб. Не пустил бы его за порог, да и Глена бы тоже. Он очень тебя оберегал. А старалась делать, что и он, но я, как видно, справилась просто ужасно.
– Не говори так, ты делала то, что считала нужным и правильным. Я тебя не виню.
– Да, уж, конечно, – вздохнула Агата. – Я наворотила дел. И Глена бранила, хотя он совсем и не заслужил. Если бы не он неизвестно, что бы было, если бы Хантер…закончил начатое. Тогда на балу.
Анну при воспоминании в очередной раз передернуло.
– Ну, поживем, увидим. Авось я еще погляжу на внучков Леви.
С этого дня Анна стала тщательно следить за здоровьем матери, строго следуя предписаниям врача. Девушка купила все необходимые лекарства, для этого ей пришлось обойти все аптечные лавки Тэнебриса, потому что то в одной, то в другой чего-то из списка не доставало. Их питание пришлось тоже пересмотреть. Теперь в доме Кавалли нельзя было есть ничего жаренного и ничего мучного, доктор также рекомендовал ограничить потребление красного мяса. Агата скрепя сердце отказалась от чашки кофе и все дни перестали иметь для нее хоть какую-то радость. Теперь готовила только Анна, оттеснив от плиты Агату. Матери она наказала больше отдыхать и гулять на свежем воздухе. Заниматься хозяйством Анна ей тоже не давала, взяв все обязанности на себя.
– Этак я точно помру со скуки! – какой раз вздыхала Агата, сидя на кухне за столом и наблюдая как ее дочь готовит овсяную кашу на завтрак. – И каша эта, я же ее не люблю, что ты заладила ее готовить каждый день.
– Ты жалуешься как ребенок, – ответила Анна, стирая тыльной стороной ладони пот со лба. За утро она уже успела навести порядок в доме и сгрести опавшие листья во дворе. – Я же не придумала все эти ограничения. Так врач прописал.
– Я бы ему тоже много чего прописала, – снова вздохнула Агата, подперев рукой щеку. – Дать бы ему в рожу, чтобы у него аж очки с носа скатились.
– Ну хватит тебе ругаться.
– А что хватит? Написал мне с три короба рекомендаций, и ты еще запрещаешь мне вообще что-либо делать. Сама попробуй целыми днями сидеть без дела да в саду гулять. Еще и кормишь меня всякой ерундой вместе с лекарствами. Так я точно уже засобираюсь на тот свет от жизни такой.
Анна вздохнула и отвернулась от матери к кастрюле с овсянкой, иначе бы она вся убежала на плиту. В очередной раз выслушивая жалобы матери, она решила сделать послабления. Хоть от приема лекарств Анна мать освободить не могла, но со следующего дня она разрешила ей делать мелкие хозяйственные дела, не требующие больших усилий. Даже позволила ей самой готовить обед, чему Агата была рада, хотя она надеялась взять на себя завтрак, чтобы избавить себя от противной овсянки. Так они и жили. До наступления холодов они выбирались на прогулку в парк, так как Анна считала, что ходьбы во дворе их дома недостаточно. Агата была этому рада. Больше здоровье ее не беспокоило, что радовало обеих. Казалось бы, болезнь отступила.