– Я рад, что вы меня понимаете, – вздохнул доктор, надеясь, что до девушки хотя бы доходят его слова, несмотря на невдумчивые ответы и благодарность. – Продолжайте курс лекарств и если что, вы знаете, где меня найти. Всего вам хорошего.
Мужчина попрощался и вышел из дома. На улице он на ходу простился с Агатой, Анна услышала из окна, пересек их небольшой дворик и вскоре скрылся за небольшим заборчиком.
Прошла еще неделя. А потом еще. И еще. Состояние Агаты не ухудшалось, но и не улучшалось. Она все же смогла увидеть молодые зеленые листья на деревьях, чему была рада. Она часами сидела в саду и наблюдала за маленькими движениями природы в их скромной обители. Как ветер играет ее уже поредевшими волосами, как летают первые насекомые, как день ото дня посаженные Анной цветы становятся больше и сильнее, в отличие от ее самой, ей даже удалось разглядеть червяка в клумбе. Все было в движении, все оживало, но не она. Агата впитывала в себя каждое мгновение весны, которая пришла и в их скромный сад. Сад, кроме которого она больше ничего не видела, крошечный клочок. Весь остальной мир был для нее недоступен, что уже говорить о других местах в Тэнебрисе. В гости она уже не ходила, на рынок и в парк подавно. Изоляция была для нее в тягость. Болезнь в тягость. Она уже была бы рада покончить со всем этим, но держалась ради дочери. Ее она оставить боялась.
– Когда же ты соизволишь вернуться? – произнесла она, крутя веер в руках. Крепкое дерево, красивый узор, судя по всему ручной работы и совсем не дешевый. – Вместо того, чтобы задаривать нас подарками притащил бы сюда свой зад!
И, тем не менее, она, как и Анна, верила в его возвращение и ждала. Все же она радовалась, что во время узнала о Хантере все самое хорошее и не позволила ему жениться на ее дочери.
– Про чей там зад ты говоришь уже второй день подряд? – спросила пришедшая Анна.
– Да так, говорю, что доски здесь жестковатые, – указала она на скамью, – того и гляди отобьешь себе все, когда садишься.
– Аааа, – протянула Анна, присаживаясь рядом. Впрочем, она не почувствовала, что что-то себе отбила. Да и причитания матери она слышала из кухни. – Ты не замерзла здесь сидеть? Ветер еще не такой теплый. Не май еще.
– До мая я уже не доживу. Вот сижу, пока сидится. Воздухом дышу, пока дышится.
– Опять ты за свое, – ответила Анна. Настроение у нее испортилось, она положила голову Агате на плечо.
– А что мне остается? Только это свое.
Так они вдвоем сидели на скамье, обе погруженные в свои мысли.
Дни летели за днями. Вопреки ожиданиям Агаты, ей удалось встретить и май. Но на этом ее везение закончилось. В ночь, когда весна должна была уступить место лету, сердце Агаты остановилось. Она ушла во сне. Тихо и спокойно. Ночной ветер, гуляющий по комнате и пробравшийся в распахнутое окно, унес ее душу с собой.
О бесконечных слезах Анны не стоит и говорить. Их было много. Соленых, горьких. Мучительных.
XXIV
Из дневника Глена
10 октября 1876 год
Я и забыл, что в Китае вляпался, не бог весть, в какую историю. Угораздило меня забрать сердце у шпионки и убийцы. Я удивлен, что мне вообще удалось это сделать без риска для жизни. Попал в какие-то политические криминальные разборки, ну и жуть. Конечно, когда я украл сердце этой Тао Лин откуда мне было знать, что она в Китае выполняет роль японской шпионки. Это я узнал уже потом, когда передо мной пронеслись ее воспоминания. По-хорошему надо было тут же вернуть сердце, но я был бы не я, если бы не забрал такое сердце себе в коллекцию. А еще называл болваном Эмина. Смешно! К слову, когда мой друг в очередной раз спросил, кого мы ищем, вряд ли он ожидал получить такой ответ на свой вопрос. Ренета тоже была удивленна, но кого мои выходки абсолютно не трогают, так это ее. Эмин, как ему свойственно, бурно высказывал свои мысли, размахивая ручищами, пока его ненаглядная зевала. Нет, на самом деле она не так уж и плоха. Я вижу, как с этим влюбленным простачком она меняется в лучшую сторону. Ну да полно развозить их розовые сопли по страницам дневника, пора бы возвратиться к шпионке Тао Лин. Вернусь к этой парочке, когда меня соизволят пригласить на свадьбу.