– Я знаю ваш секрет, господин. Говорить, что вы хороший человек, значит лгать вам в лицо, – ответила служанка, удивляясь собственной смелости.
– Как ты думаешь, Гвидо сильно разочаруется, когда поймет это?
– Думаю, да.
– Бедняга. Не умеет он выбирать друзей. Надо же было подпустить его к себе.
– Как вы познакомились, господин?
– Так уж хочется знать? – спросил он, наклоняя голову. Свет снова сверкнул в его глазах. Девушка не поняла то ли некое озорство плясало в них, то ли угроза. Снова она любопытничает. Нельзя.
– Наверное, все же, нет.
– Да ладно тебе. Не бойся меня, я обещал, что и пальцем не трону тебя и сестру. Расскажу, присаживайся, – ответил Глен, похлопывая рядом с собой по коже дивана. Фонита опешила. Это точно ее господин? Немного постояв в нерешительности под ожидающим взглядом Леви, она аккуратно присела на край дивана. Спина ее была прямая как струна. Руки на коленях, взгляд опущенный. Так близко к хозяину она не была никогда… наверное.
– Это было три года назад, – начал Глен. – Я был на очередном балу, знаешь зачем. Все как обычно меня сторонились и не разговаривали со мной. На этом же балу был Эмин Гвидо, юнец, который недавно затесался в свет, понятия не имея, чем тот живет. Гвидо увидел отстраненного ото всех меня и зачем-то решил подойти. Все в нашу сторону только и глазели, а он вообще ничего не замечал. Я отвечал ему насколько мог сухо и безразлично, но он и не думал от меня отставать. Когда я решил уйти от него сам, Эмин пытаясь меня остановить, пролил на меня мой же бокал вина. Его лицо исказилось неподдельным испугом, и он принялся вытирать пятно своим платком. Только больше размазал. В итоге он как-то умудрился затолкать меня в уборную и заставить поменяться с ним рубашками… не смотри на меня так, я никак не мог от него отделаться и решил, если сделаю, как он хочет, то он точно отвяжется. Но как видишь, не отвязался. Потом он подходил ко мне на каждом балу, а однажды завалился сюда.
– Да, я помню его первое появление. Он зашел и воскликнул: «Вот как живет этот отшельник!».
– Ага, и с тех пор он никак не может отсюда убраться, – усмехнулся Глен, потирая шею. – Тебе уже пора снова приниматься за работу и готовится к выходному. Думаю, у вас с сестрой уже есть планы на завтра.
– Да, господин, – ответила девушка, отмечая про себя с удивлением, что ей совсем не хочется уходить. Тем не менее, она встала, поклонилась, и зашагала к лестнице, попутно сняв тряпку с перил. Глен подождал, пока ее шаги стихнут, а после развалился на диване, подложив руки под голову. Ему надоел этот день, и он закрыл глаза, чтобы его не видеть. Надоел Эмин. Сандра Росси, с которой возится его друг. Служанка, которая дрожит при его появлении, как осиновый лист, но при этом имеет смелость с ним разговаривать и задавать вопросы. Но все же, она лучше, чем ее неразговорчивая сестра, которая напоминает больше слаженный механизм, чем человека. Впрочем, если бы такой любопытной болтуньей была бы еще и Руфина, Глен бы предпочел сам выполнять обязанности прислуги. Думая обо всем этом, он не заметил, как погрузился в сон.
Проснулся он, когда солнце уже уступило свое место луне. Но не лунный свет его разбудил. Глен проснулся от тяжести, непонятно откуда взявшейся на его груди. Глаза молодого человека еще не успели привыкнуть к темноте, но он смог понять, что кто-то на нем лежит и разглядывает ярко-зелеными глазами. Рукой он нащупал ком шерсти. Кошка. Глен не церемонясь, взял ее за шкирку, и потянул от себя. Кошка мало нашла в этом удовольствия и, зашипев, вцепилась ему в воротник. Пока Глен поднимался и отдирал ее от себя, он не заметил звонкого треска. Будто что-то порвалось. Вместе с кошкой на руках он, наконец, поднялся с дивана и зашагал к письменному столу за фонарем. Глену было трудно зажечь свет одной рукой, однако, кошку из другой руки он не выпускал. Пока она больно его не поцарапала и не выпала, едва Леви ослабил хватку. Кошка, приземлившись на лапы, стремглав понеслась от него подальше. На бегу она задела высокую тумбу, на которой стояла пузатая ваза. Та, покачнувшись, упала и со звоном разбилась на кусочки.
– Вот же дрянь подворотная! – ругнулся Глен, наконец, расправившись с фонарем. Его свет озарил разбросанные на полу осколки. Леви подумал, что кошка давно убежала, однако ее глаза заблестели в дальнем углу дивана. Ее черная шерсть почти сливалась с ночной темнотой. – Только попробуй подрать мне диван, я его залатаю твоей шкурой.