Простые прохожие, чья-то охрана, секретари, сплетники и доносчики, влиятельные чиновники и госслужащие, продавцы лапши – уже и не помню, кого я видел в числе убитых ею людей, пока те проносились перед глазами, когда я держал ее черное сердце в руках. Оглядываясь назад я думаю, что, наверное, к лучшему, что я забрал ее сердце. Ибо через неделю я снова сидел в том элитном ресторане, где она работала под прикрытием, и невольно подслушал разговор двух китайских шишек, которые иногда говорили по-французски, чтобы их никто не подслушал. Догадались же! Явно думали, что сидящие китайцы их не поймут, а иностранишка явно какой-нибудь русский или, на худой конец, англичанин и французский-то откуда ему знать. А может они и не видели меня вовсе, так как я сидел в соседней закрытой вип-зоне. В общем, они искали шпионку, прикидывающейся в этом ресторане танцовщицей, то есть Тао Лин. (Хотя на самом деле она работала еще в куче других подобных мест, постоянно за кем-то следила и что-то вынюхивала). Должна была быть как раз ее смена, но вот неожиданность, ее нигде не было. Так бы, появись она, станцевала бы свой последний танец и ее бы по-тихому убрали, ну либо же она оказалась бы не так проста (шпионка и убийца как никак) и по-тихому убрала бы их. На самом деле убийства это плохо, как не банально это звучит, и неизвестно чье бы убийство было меньшим из зол. Я не бог, чтобы всех их судить. В общем, теперь ее нужно найти спустя столько времени. Надеюсь она жива. Не очень мне хочется совершать променады по китайскому кладбищу, или куда девают трупы предателей родины и шпионов враждующих стран.
12 ноября
Искать кого-то в Китае все равно, что искать иглу в Марианской впадине. А если искать человека, который и так срывался под вымышленными именами, я уже и сравнения подобрать не могу. Как искать красную песчинку в куче желтого песка. Я устал. Этот Китай мне уже осточертел. Даже Эмин уже являет собой вселенскую тоску, с его-то энергией.
18 ноября
Это, конечно, не самые долгие поиски, но всему же есть предел.
( далее идут чириканья ручкой на всю страницу)
Зато к этому времени я вернул сердца пяти девушкам. Даже не буду снова перечислять их имена. Сложно и забыл. Пока Эмин проводил беззаботно время в компании с Ренетой в Пекине, я кочевал по провинциям и деревенькам. Хорошо, не зря.
21 ноября
Беспочвенность поисков все также раздражает.
1 декабря
Эмин хотел застать китайский новый год. Что ж, видимо, этого не избежать.
10 декабря
Все сердца китайским барышням возвращены, кроме этой Тао Лин. Или как там ее теперь зовут.
20 декабря
Делать тут совершенно уже нечего. Поиски ничего не дают. Мне кажется, я уже вызываю подозрения у китайских властей. Может поискать ее со стороны Японии? Все равно туда нужно. Правда, в госструктуры меня не пустят, я иностранец и не занимаю никакого высокого поста. Туда не пробиться.
1 января 1877 год
Вот тебе и новый год. Выпил в полночь бокал красного вина и завалился спать. Эмин и Ренета гуляли под падающим снегом. Черт бы побрал их эту романтику. Писал Анне и жаловался. Перед этим поздравил с новым годом ее и Агату.
23 января
Боже! Наконец-то я ее нашел! Уже бы собирал чемоданы и уматывал бы отсюда навсегда. Все это время мы только и делали, что переезжали из одной деревни в другую. Один постоялый дом меняли на другой, ибо не везде есть приличные гостиницы. Да это и не важно. Я, совсем закиснув сидеть на полу и пить зеленый чай, оправился погулять. Посмотреть, кто чем торгует. Хотя все я уже видел, хоть закрытыми глазами показывай, что у кого лежит на прилавке. Остановился у уличной забегаловки, в которой только и подают что баотзцы. Замерз и зашел согреться. Подходит ко мне служанка и спрашивает, с какой начинкой я хочу их китайский пирожок. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Само собой вырвалось «Тао Лин». Я чуть ее не заобнимал на том самом месте, да вовремя овладел собой. Она стала отрицать, сказала ее зовут Цин Синь. Как я и думал, это было ее настоящим именем. Она напрочь забыла о своих шпионских делишках и вернулась в свою родную деревню к отцу. И теперь торгует пирожками. Насколько я помню, ее мать японка, поэтому она металась между двумя странами. Не буду снова вдаваться в ее биографию, иначе мои дневники превратиться в мемуары Цин Синь. В общем, я спросил, будет ли она здесь через час, она ответила утвердительно. Я быстро помчался на наш постоялый двор, на ходу объявил Эмину, чтобы собирал вещи, забрал ее сердце и вернулся обратно. Когда я пришел, народу стало заметно больше. Еле как удалось подозвать ее к себе, «случайно» расплескать весь чайник чая, и пока она убирала беспорядок, извернуться так, чтобы вернуть ей сердце, незаметно для других. Она выпрямилась и посмотрела на меня, а затем огляделась вокруг. Я заплатил за разбитый чайник, извинился и ушел, ссылаясь на дела. Она, скорее всего, все вспомнила, однако теперь возвращаться к шпионской жизни спустя три года, наверное, рискованно. Возможно, она так и останется продавать баотзцы. Да кто их знает, китайских шпионок.