XXV
Глен нетерпеливо постукивал ногой по дороге, сцепив руки на груди. Он следил взглядом за своим кучером и прислугой дома Гвидо, которые выгружали чемоданы Эмина и Ренеты и вносили их в дом. Было раннее утро, солнце еле показывалось из-за домов, окрашивая небо в бледно-оранжевый цвет. Прислуга уже не спала, в отличие от своих господ, а потому только они и встретили Эмина с его невестой. Глен протяжно вздохнул – так и не увидит он удивленного лица маменьки Гвидо при виде ее безродной невестки. Последний чемодан был снят с поклажи и Глен тут же запрыгнул в свой экипаж, собравшись ехать домой. Будь его воля, он бы сразу помчался к Анне, но ему потом не хотелось возиться с чемоданами и он решил с ними разобраться как можно быстрее. Как на зло его кучер будто бы совсем не торопился. Его заспанное и опухшее лицо было красноречивей любых слов. Вчера, заключил Глен, до отвала напился в ближайшем трактире с такими же лентяями, как и он.
– Мало того, что опоздал на станцию, нам пришлось стоять тебя ждать, так еще и сейчас тянешь кота за хвост. Три года бездельничал, а зарплату получал, так что будь добр поработать, – бранил его Леви, высунувшись в окно. Кучер, как и раньше, пропускал его слова мимо ушей. Пока он возился с запутанными поводьями, Глен краем глаза увидел, как из дома показывается женская фигура в белом шелковом халате. Госпожа Гвидо. Женщина, на ходу завязывая халат, удивленно смотрит на своего сына, а потом бросается к нему с горячими объятиями. Карета трогается, Глен продолжающий наблюдать за семейной сценой, видит, как мать, наконец, перестает душить своего сына в объятиях и обращает внимание на скромно одетую девушку. Последнее что успел уловить Леви – шок и небольшое разочарование в ритме ее сердца.
Глен с нетерпением следил за сменой улиц за окном. Он и не думал раньше, что Тэнебрис такой большой город.
– Мы тащимся целую вечность, – сокрушался он вслух, отмечая в мыслях, что город без него нисколечко не изменился.
Вот колеса экипажа застучали по улице «Толстых карманов». Скоро показался и восьмой особняк. Кучер потянул поводья, и лошади, остановились. Глен тот час выскочил из кареты, и приказал кучеру отнести весь багаж в дом. Тот с недовольным и все еще сонным ворчанием принялся исполнять приказ. Леви нес с собой только свой небольшой саквояж, который тут же бросил, едва переступив порог.
– Фонита, Руфина, я вернулся! – радостно крикнул он. Со второго этажа раздались хлопки дверей и звуки спешных шагов.
– Господин! – по лестнице побежала Фонита, расправляя на ходу белый фартук, который она не успела погладить. Служанка, забывшись, сразу обняла своего господина. Так она по нему скучала. Глен удивленно вздернул брови, не ожидая столь теплого приема, и легонько приобнял ее в ответ. Он уловил от девушки слабый кофейный аромат. Наверняка, она только что варила напиток для него. опомнившись, Фонита, тут же отскочила от своего господина на несколько шагов и сдержанно кивнула в знак приветствия. Руфина, спустившаяся к этому времени, с укором посмотрела на сестру и произнесла сухое дежурное приветствие.
– Так, у меня нет времени, я должен идти. Разберите мои вещи без меня, пожалуйста.
– А как же завтрак? – спохватилась Фонита. – Все почти готово.
– Потом, – отмахнулся Глен, уже хватаясь за ручки массивных дверей. – Был безумно рад вас повидать спустя столько времени!
Фонита вздохнула, провожая его взглядом. Ей так хотелось обо всем его расспросить! Она так его ждала! Руфина же равнодушно пожала плечами и отправилась выполнять свои прямые обязанности. Вдруг Фонита встрепенулась и помчалась за своим хозяином.
– Постойте, господин! Вы же не знаете! Глен! Анна… – но Леви ее уже не слышал. Он сидел в карете, которая быстро удалялась по дороге. Сонный кучер, услышав, что господин одарит его щедрым вознаграждением, если они как можно быстрее окажутся у дома Кавалли, пустил лошадей чуть ли не галопом. Фонита так и осталась стоять во дворе, прикрывая руками рот. Она впервые обратилась к хозяину по имени. Совсем забылась! – укорила себя она.
Колеса громко стучали по мощеной дороге, заставляя редких прохожих сторониться, выкрикивая проклятья, а тех, кто любит спать подольше, закрывать окна ставнями, потирая глаза и ругаясь. Скоро экипаж остановился. Глен чуть ли не на ходу выпрыгнул из кареты. Он подбежал к входным дверям и постучал, едва удержав себя от того, чтобы не ворваться в дом. Через некоторое время ему открыла служанка.