– У меня скоро лицо онемеет от этих бесконечных улыбок, – шепнул Глен своей жене, Человек, который всегда был завсегдатаем вечеров, хотя сам их устраивать никогда не любил и не устраивал до сегодняшнего дня.
– Это для Эдель. Ты сам захотел все устроить с размахом, так что теперь не жалуйся, – Глен ничего не ответил, устало вздохнув.
– А этот что здесь делает? Зачем ты его позвала?
– Ничего я не звала. Он сам пришел, – шепнула ему Анна. – Если ты не заметил, мимо нас прошло с десяток людей, которым не были отосланы приглашения.
– И как им только совесть позволяет явиться?
– Наверное, также как и тебе в молодости.
– Что значит в молодости? Я еще не настолько стар, чтобы называть те годы моей молодостью.
– Все тише, а то услышат… Добрый вечер, какой приятный сюрприз видеть вас, Хантер, в сопровождении вашей семьи сегодня у нас, – не знающий человек точно бы не уловил в словах госпожи Леви ни малейшего намека на яд. Однако его там было предостаточно.
– Жена с сыном очень хотели посетить ваше торжество. Как я понимаю, двери вашего дома сегодня открыты для всех, – едва стушевавшись, ответил Хантер. Он уловил настроение хозяйки вечера.
– Разумеется, проходите, желаю вам приятно провести время, – Анна улыбнулась и рукой проводила гостей.
– Такой же напыщенный и отвратительный индюк, как и раньше. Сын точно пойдет по стопам отца. А ты, Ани, чересчур с ним любезничаешь. Если бы не вся эта толпа, мой пинок мигом выпроводил бы его из нашего дома.
– Успокойся, – положила Анна руку на плечо мужа и ласково ему улыбнулась. – Больше его в нашем доме не будет.
– Было бы славно! А если его отпрыск повадится к нашей Эдель? Я не стану стоять в стороне. Пинок, предназначавшийся его отцу, я адресую ему.
–Хватит пыхтеть, как чайник на плите. Ради дочери можно и потерпеть денек.
– Ну ладно, ладно, извини, – Глен примирительно поцеловал Анну в макушку. – Мы еще кого-то ждем или уже можно начинать?
– Думаю можно начинать. Кто хотел, уже подошел. Пойдем.
Когда Глен проходил мимо лестницы, он заметил, что на площадке второго этажа из-за перил, присев на корточки, выглядывает его дочь. Эдель ожидала момента, когда можно будет спуститься к гостям. Глаза Глена встретились с такими же янтарными глазами дочки. Они улыбнулись друг другу, и Леви поспешно отвернулся, чтобы не выдать никому присутствия виновницы торжества.
Супружеская чета прошла к центру зала и Глен, как хозяин дома, произнес речь.
– Дорогие гости, мы с женой рады, что каждый из вас пришел сегодня к нам на скромный праздник, – из толпы послышались одобрительные смешки: все понимали, что размах торжества выходит далеко за рамки определения «скромный». – В нашей семье недавно произошло счастливое и радостное событие – нашей дочери Эдель исполнилось восемнадцать лет. И мы с женой не стали долго ждать и сегодня устраиваем для нее и для наших дорогих гостей бал, на котором она впервые предстанет во всей своей красе и официально познакомится со всеми вами.
– Доченька, можешь к нам спуститься, – позвала Анна.
На лестнице раздались шаги и шуршание платья. Скоро перед всеми предстала Эдельвейс. Именно такое полное имя даровали ей при рождении. Ее каштановые волосы аккуратно уложены в высокую прическу, нежное платье цвета спелого персика прекрасно подчеркивало все ее достоинства, а облегающие руки такого же цвета перчатки придавали невинный вид. Все-таки для дебюта не подобало наряжаться смело и излишне вульгарно. Ее янтарные глаза, несмело оглядывающие все пространство залы, остановились на лицах родителей. Те кивнули в знак того, что их дочь все делает правильно. Образец чистоты и элегантности – так подумали о ней все гости. Молодые люди с интересом разглядывали дебютантку. Глен оставил жену и прошел к подножию лестницы, туда, где стояла его дочь.
– Почту за честь, если молодая леди подарит мне свой первый танец, – сказал он и галантно протянул ей руку.
– Конечно, папа. Разве я могу тебе отказать? – она вложила свою ладонь в отеческие руки, и они вместе направились к центру зала. Все гости расступались перед ними. В углу помещения послышались первые аккорды оркестра.