Я поняла, поняла, все, встаю, – выпалила Анна, примирительно задирая руки и направляясь в ванную комнату.
Нарочно пробыв там дольше обычного, она спустилась на кухню. На столе ее поджидал завтрак, приготовленный Агатой. Завтрак для дочери она всегда готовила сама, не допуская до этого дела прислугу. Так было всегда, сколько Анна себя помнила. Агата готовила и для мужа до тех пор, пока его тарелка не стала на столе лишней.
– Не торопись, а то подавишься, – заботливо сказала она, пододвигая к дочери чашку чая.
– То ты меня торопишь, то наоборот.
– Не паясничай. Кушай хорошо, до обеда еще далеко.
– Разумеется, ведь еще нет и семи.
– Какая недовольная муха тебя укусила?
– Никакая. Ты почему не завтракаешь? Сама сказала, до обеда еще далеко.
– Я уже ела, незадолго до тебя. Ты ешь, а я пойду, посмотрю все ли готово, – ответила Агата, вставая из-за стола.
– Ты уже несколько раз дом обходила. Все точно готово.
– Все должно быть в лучшем виде. Нам важно произвести хорошее впечатление на местное общество. Иначе мы сослывем отщепенцами или еще кем похуже. Ты же знаешь как люди любят болтать. Нам же лучше, если будут говорить хорошее, – объяснила старшая Кавалли покидаю кухню.
День обещал быть долгим. Убрав за собой посуду, Анна решила прогуляться в саду. Она бездумно бродила по траве, отыскивая спрятанные дорожки. В заборе она нашла расщелину между досками. Заглянув в проем, она увидела большущую собаку, мирно спавшую у своей конуры. Улыбнувшись, она решила не тревожить ее сон и отошла от этого места подальше. Прогулка в саду никак не смогла избавить ее от переживаний, которые с приближением часа празднества все нарастали, и девушка решила вернуться в дом в надежде отыскать себе дело. Но делать было совершенно нечего. Она, было, решила почитать начатую в карете книгу, но нигде не смогла её найти. Прислуга по указам Агаты поперетаскивала все вещи с места на место по нескольку раз. Некоторые вещи вообще не нашли еще своего места. Переезд – интересная вещь. Сначала долго собираешь все вещи, по приезде разбираешь, а потом еще нужно думать, как разложить свои пожитки по новым местам. В итоге Анна решила пойти в кухню, где две поварихи уже начали готовить праздничный фуршет.
– Вам помочь чем-нибудь?
– О, нет, что вы, госпожа, не стоит. Мы сами справимся, – начала отговаривать Анну старшая повариха.
– Но мне вовсе не сложно и потом мне…
– Перестаньте! Нечего молодой девушке заниматься стряпней, да еще и вместе со старыми тетками, – продолжила причитания другая женщина.
– Вы еще очень даже молоды и красивы, – ответила Анна, на что поварихи заулыбались и замахали руками.
– Ну что вы, госпожа, вы нам льстите. Но все равно, рано вам этим заниматься, – женщина вновь стала серьезной, однако радость от комплимента все еще блестела в уголках ее глаз.
– А когда же станет пора?
– В вашем положении никогда.
– Интересное у меня положение. Но я хочу готовить. И хочу помочь, – продолжала настаивать Анна.
– Госпожа, перестаньте, не для ваших нежных ручек это дело. Оставьте это нам, – в голосе старшей поварихи уже начали прорезываться нотки недовольства. Анна поняла, что лучше уступить. Кроме того, ей не хотелось мешать больше, чем помогать.
‒ А вы приготовите лимонный щербет?
– Конечно, он же ваш любимый. Не волнуйтесь, все приготовим и сделаем в лучшем виде, – улыбнулась младшая повариха. Анна попрощалась и вышла из кухни. Теперь у нее пропала всякая надежда найти себе занятие. Но сдаваться она не собиралась. Девушка решила, наконец, выбрать платье. Выбранное матерью, она перевесила как можно дальше от глаз, в самую глубь шкафа. Она начала листать вешалки в поисках подходящего наряда. Взгляд ее упал на светло-голубое платье, скромное и не пышное. Талия платья была подвязана широкой атласной лентой, плечи полуоткрыты, длина рукава составляла три четверти. Все что Анна любила, и все от чего Агата хотела избавить гардероб дочери. Это платье она забраковала в первую очередь, говоря: «Женихам такое не нравится». Вспомнив это, Анна ненароком закатила глаза.