Через пару часов остальные гости тоже начали расходиться, пока весь дом окончательно не опустел. Агата под руку с дочерью провожала людей, а те на прощанье благодарили хозяек за чудесный прием.
– Что-то я не видела Глена Леви. Странно, как пришел, помню, а как вышел, нет.
– Он покинул наш дом в числе первых, когда еще никто не расходился, – присела Анна на диван.
– Ох, этот Леви. Знаешь, что мне рассказали?
– Ну и что же? – Анна закатила глаза. Опять ей говорят об этом человеке. Но может маменька расскажет что-то новое?
– А то, что этот Глен один из самых богатых жителей этого города. Он живет в особняке на площади. Ещё сказали, что его редко где можно встретить, он появляется только на вечерах у площадных богачей. А тут смотри он и у нас появился! Вот так новоселье мы устроили!
– Это точно. Что там еще о нем говорят?
– А! Ещё говорят, что он нелюдимый, ни с кем не дружит и ни с кем не поддерживает связей. Правда, болтают, у него друг какой-то есть, но что же он с ним тогда не пришел. А ещё по слухам он странно влияет на молодых девушек. Они как будто с ума сходят. А вот…
– Все перестаньте, мама. Только и слышу о нем сегодня, что пересказы людской болтовни.
– А что? Я видела, вы сегодня с ним много разговаривали. О чем? – спросила Агата и подсела ближе к дочери.
– Ни о чем таком. Обычная беседа, – ответила Анна и встала с дивана. – День был длинным, так что я иду спать.
– Ну-ну, иди, – прищурившись, ответила Агата и тоже поднялась. – Спокойной ночи, Анна.
– Спокойной ночи, мама.
V
Из воспоминаний Глена
Март 1855 года.
В этот пасмурный день семилетний Глен проснулся поздно. Хоть его и будила гувернантка. Она стаскивала его с кровати, повышала голос, пугала матерью – всё бесполезно. С самого детства он вставал тогда, когда хотел сам. Наконец, сжалившись над надоедливой теткой, маленький Леви встал с кровати и отправился умываться. Сделав самостоятельно все утренние дела, он спустился в столовую, где уже завтракали его родители. Прием пищи проходил в молчании, как впрочем, и всегда. Только присутствие Глена давало повод для бесед.
– Доброе, утро. Опять поздно встаешь? – спросил отец. Вивьен Леви всегда первым начинал разговор.
– Доброе утро, да, отец, – коротко ответил Глен, уткнувшись в тарелку с кашей.
– Почему ты не встаешь, когда тебя будит Эстер?
– Она мне не нравится, поэтому я не хочу ее слушаться, – мать на такие слова сына лишь фыркнула, но в воспитании сына участвовать снова не собиралась. Вивьен Леви же нахмурился. Не по-настоящему.
– Ты говоришь так о каждой гувернантке. Мы за месяц сменили их уже семь раз. Учти, эта последняя.
– Да, пожалуйста. Все равно они мне не нужны. Я могу учиться сам. Они только отвлекают меня, задавая по нескольку раз одни и те же вопросы, как будто я не могу ответить с первого раза. Да и знаю я ответы на все их вопросы,– проговорил мальчик. Он был не по годам умным ребенком.
– Какой в семье Леви гений-то растет, однако, – только и ответил Вивьен.
Остаток завтрака прошел в обычном молчании. Отцу удавалось завести минутный разговор только когда Глен садился за стол, потом же общение сходило на нет. Доев нелюбимую кашу, мальчик убежал на третий этаж, в комнату. Так и проходили его дни. Друзей у него не было, он всегда был один. Разговаривал маленький Леви только с прислугой, которая заходила прибираться в его комнате. Он задавал разные вопросы служанкам, а те охотно ему отвечали. Это были единственные его собеседники, которым было искренне жаль мальчика, родившегося хоть и в богатой, но несчастной семье.
Чета Леви поселилась в доме на улице «Толстых карманов» стразу же после свадьбы. Дом перешел по наследству от отца жениха, а тому в свою очередь от его отца. Поэтому восьмой дом был испокон веков собственностью старинного рода Леви. Брак был по расчету. Две богатые семьи объединились, чтобы стать еще более богатой и влиятельной. Хотя у одного из супругов все-таки были чувства. Вивьен Леви, можно сказать, женился по любви, только вот жена совсем не отвечала ему взаимностью.