–День за днем слова от тебя не дождешься, а тут взгляните на него! Впервые вломился ко мне в спальню! И ради чего? Чтобы опять болтать об этом ничтожном насекомом? Печешься о нем даже больше кормилицы со всеми няньками! Смешно смотреть на тебя, настолько ты жалок!
– Ну и зачем ты так к нему жестока? Ничтожное насекомое? Как ты можешь так называть своего сына? Неужели по отношению к Глену в твоей душе нет ни капли теплоты? – вопрос за вопросом. Но Вивьен понимал, что ответов он не получит никогда. Дэйна молчала, потупив взгляд. На лице ее проступило раздражение.
– Если все сказал, тогда выметайся.
– И на что я надеялся? – вздохнул Вивьен. Он устало провел рукой по светлым волосам и направился к выходу. В дверях он снова повернулся к жене. – Больше не смей и пальцем прикасаться к моему сыну. Я прощаю тебе это в первый и последний раз.
Дэйна лишь презрительно фыркнула ему в след. Едва захлопнулась дверь, она повалилась на кровать. Несмелая слеза покатилась по ее щеке, а взгляд в темной комнате ухватил вазу с цветами. Гортензии. И какой смысл дарить цветы, если тебе все равно? Она не найдет ответ на свой вопрос. Дэйна Леви не знает язык цветов[1].
Весь остаток дня она не покидала своей комнаты. Идти ужинать тоже отказалась. Служанок пришедших к ней с подносом по просьбе Вивьена, она спровадила, накричав. Он же провел этот день с сыном, играя с ним в саду. От людей, пришедшим для решения рабочих дел он отмахнулся и попросил придти в следующий раз. А ночью Вивьен, как уже давно повелось, улаживал маленького Глена спать, рассказывая сказку.
[1] Гортензия на языке цветов соотносится с фразой «прошу, вспомни обо мне», а также означает искренность и надежду.
VI
Большие часы в гостиной не успели пробить и семи, а по всему особняку уже вовсю разносились душераздирающие аккорды. Глен играл на рояле, когда был в не лучшем расположении духа. Сегодня был именно такой день. Стены особняка слышали только произведения унылые, печальные, грустные, иногда даже как будто бы озлобленные. Глен никогда не играл ничего радостного, веселого или вдохновляющего. Через клавиши рояля он пропускал все угнетающие чувства, это было для него подобно медитации. Одно произведение под его пальцами сменялось другими, и это продолжалось на протяжении нескольких часов, пока у Глена не уставали пальцы либо же ему просто надоедало. Завтрака сегодня ждать не стоило, потому что у прислуги был сегодня выходной. Иногда сестры оставались в особняке, а иногда покидали его примерно часам к одиннадцати и возвращались ближе к вечеру. Глен все это время пребывал в полном одиночестве. Даже кучер уходил куда-то, хотя и появлялся он достаточно редко, Глен даже забыл, как его зовут. Основная работа кучера состояла в поддержании приличного состояния экипажа. Самим же экипажем он не управлял, так как Глен редко куда-то выбирался. Леви в основном ходил пешком, хоть это и не престало столь богатому и знатному наследнику. Но все равно никогда не знаешь, вдруг срочно надо куда-то поехать, а экипаж весь заржавел и развалился.
Зайдя в столовую, Глен обнаружил на столе приготовленный завтрак. Яичница, жареный бекон, салат, свежие вафли, кофе, пусть уже и остывший. Он слегка улыбнулся. Такие презенты ему часто устраивала Фонита. Она вставала в выходной день раньше него, приходила на кухню и готовила ему завтраки. При этом Леви мог прекрасно готовить и сам, но такие приготовления от Фониты всегда поднимали ему настроение. Он быстро поел и отнес грязные тарелки на кухню. Потом Глен спустился, намереваясь выйти прогуляться по-утреннему Тэнебрису, но сидящий на диване чья-то фигура, заставила его остановиться.
– Ну и что ты здесь опять забыл? – спросил Леви, нахмуря брови.
–Давно не виделись, Глен. Я же говорил, что еще приду, – ответил ему Эмин, оборачиваясь в его сторону. – И вот я здесь.
– Что на этот раз? – хозяин дома прошел в гостиную и встал напротив своего друга, сложив руки на груди.
– Не присядешь?
Эмин указал ему рукой на диван. Глен закатил глаза и сел в кресло на против, откинувшись на кожаную спинку и закинув ногу на ногу.
– Как поживал Глен Леви эти несколько дней?
– Прекрасно, пока кое-кто снова не вломился ко мне в дом. Зачем пришел? Не светские же беседы вести.
– Хочу поговорить как друзья. В последнее время мы только и делаем, что препираемся. Я пришел мириться.