– Глен… Глен…что это… такое? – его голос дрожал. Он смотрел на друга, жадно ожидая его слов.
– Для начала успокойся, – Леви протянул руки вперед и начал подходить к Эмину. Тот от него отшатнулся и наткнулся на стол. Лежащие на нем бумаги, разлетелись в разные стороны. Эмин немного пришел в себя.
– Как я могу успокоиться, когда увидел это! – он указал пальцем на сердце, которое лежало на полу у стеллажа. Глен оглянулся, и, подойдя, взял сердце в руки. Хоть оно и пережило падение, оно все еще пульсировало. С сердцем в руках он подошел к Эмину.
– Как бы тебе не было противно и страшно, послушай, – свободной рукой он схватил Гвидо за шею и заставил его стоять смирно. В раскрытой перед ним ладони он держал сердце, показывал. – Хоть ты и не способен этого увидеть, я тебе все равно скажу: это сердце сплошь покрыто черными пятнами и прожилками. Это значит, что девушка, которой оно принадлежало черствая и испорченная пороками. Что с сердцем, что без него она одинаковая. Зачем ей сердце, если им она не пользуется?
Эмин вопреки страху и омерзению взглянул на сердце. Но в его глазах оно как было кроваво-красным, таким и осталось.
– Убери его от меня! – Эмин снова замахал руками. Глен его послушно отпустил и, чтобы больше не нагонять на него страху, убрал сердце на место. – Ты что псих? Если ты видишь на сердцах того, чего нет, тебе пора сходить к врачу! Черные пятна! Да ты спятил! Ты просто сумасшедший маньяк!
– Не могу с тобой согласится.
– Тогда кто тебе дал право забирать у них сердца, раз уж на то пошло? И как ты это делаешь? Ты вырезаешь их из груди? Почему тогда оно все еще бьется? – Эмин уже наполовину оправился от шока, чтобы задавать вопросы.
– Мне нравится твоя любознательность, – отметил Глен, улыбаясь. Гвидо эта улыбка показалась скорее оскалом. – Скажем так, красть сердца моя способность. Не спрашивай, как я о ней узнал. И так для тебя информации будет слишком много. Все сердца в этой комнате, принадлежат девушкам, которым они не нужны. Они так и продолжают сейчас жить себе свою жизнь, ни о чем не подозревая. Хотя Сандра жаловалась на некую пустоту, но в каждом случае все, конечно же, индивидуально.
– Что? Ты и у Сандры… вот почему она заболела, – с каждым словом голос Эмина становился тише.
– Да, смотри, – бросил Глен, схватил друга за рукав и потащил к стеллажу. Он выглядел так, будто показывал какую-то забаву. Таким видел его Эмин. – Давай посмотрим, что у нас тут есть… «Ренета Калья», «Селестина Верро», «Арасели Форрер», а вот, «Александра Росси»!
Глен открыл небольшой шкафчик и достал из него сердце. Темно-бордовое с черными пятнами и сосудами, от него исходило даже черное свечение. Но таким его видел только Глен. Для Гвидо оно ни чем не отличалось от предыдущих: такое же алое, такое же жуткое, также бьется.
– Эмин, в это и трудно поверить, но ты попытайся, – попросил Глен наставительным тоном, обхватывая другой рукой Эмина за плечи. – Оно черное, и даже светится своей чернотой, будто напоказ. Она знает, что плохой человек, и совсем не стыдится этого. Я тебе уже не один раз говорил: будь Сандра достойной девушкой, было бы ее сердце таким отвратительным?
Его голос был до ужаса спокойным. Будто он показывал не сердце живого человека, а картину на стене. Эмин переводил взгляд с Глена на сердце и обратно. Леви отпустил его и повернулся к стеллажу, чтобы положить сердце на место.