В это время Глен снова подошел к буфету и взял свое недопитое вино.
– Так вот ты где! А я тебя везде ищу! – задорно воскликнул, подходящий к нему Эмин Гвидо. Лицо юноши сияло радостью и счастьем от встречи с другом. – Вечер скоро закончится, а ты только соизволил появиться.
– Поверь, я ничего не пропустил. Все балы одинаковы по своей сути, – хмуро ответил Глен, поднося бокал к губам. Гвидо уже давно привык к такой манере его речи и не обижался. Он не мог вспомнить случая, когда Леви был более эмоциональным, и когда улыбка украшала его лицо. Искренняя улыбка.
– Ну не скажи. Порой и различаются чем-нибудь. Видел здесь кого-нибудь интересного?
– Свое отражение в этом бокале, – Глен приподнял его и снова пригубил свой излюбленный напиток.
– Какой самодовольный, – сморщился Эмин, не ожидая от друга чего-то иного. – А я такую девушку сегодня видел! Прекрасная, как белая роза. А какая улыбка! А глаза!
– Ты говорил с ней?
– Нет, не подвернулся случай. Она такая величественная, что я даже немного оробел перед ней. Такая изящная, такая…
– Как ее зовут, ты хоть удосужился узнать? – прервал восторженные речи Эмина Глен.
– Да, ее зовут Александра Росси, – когда Гвидо это произнес, ему показалось, что его друг закатил глаза.
– Она предпочитает, когда ее называют Сандрой.
– Откуда ты знаешь? Ты знаком с ней? – удивленно спрашивал Эмин, полностью поворачиваясь к Глену всем корпусом.
– Не сказал бы. Сегодня мне удалось с ней немного поговорить.
– И что? – спросил его друг в нетерпении.
– Ничего. Она тебе не подходит.
– Тебе-то откуда знать, подходит она мне или нет? Будто много понимаешь!
– Побольше некоторых уж точно. Она не такая, какой кажется на первый взгляд. А такой наивный дуралей, как ты, и с десятого не поймет подвоха. Не стоит тебе даже сближаться с этой Росси.
–И давно ли ты стал экспертом в людских душах? – в голосе Эмина сквозила обида.
– Порядочно.
– Нет, ну ты, будь добр, скажи, с чего такие выводы об Александре?
– С того, что я не обязан перед тобой тут распинаться, что да как. Я сказал: держись от нее подальше.
– Будто у меня есть основания тебя слушать! – Эмин начинал злиться.
– Это дело твое, мое лишь сказать. Ослушаешься, значит, мне стоит перестать считать тебя здравомыслящим человеком.
– А ты разве когда-то считал?
– Не привык наделять людей качествами, которыми они не обладают, – ответил Глен, поставил пустой бокал на стол и направился к выходу из залы.
– Уже уходишь? – крикнул ему вдогонку Эмин.
–Да. Некоторые персоны изрядно мне надоели, – он лишь едва обернулся, прежде чем окончательно скрыться в толпе.
– С тобой просто невозможно нормально разговаривать, Глен Леви! С каждым разом ты все заносчивей и заносчивей. И почему я вообще с тобой дружбу вожу? … Еще увидимся! – Эмин издал смешок и направился в другой конец залы к своим старым знакомым. Он не обижался на друга. Никогда. Нельзя обижаться на человека за то, какой он есть, а другого Глена Леви не знал ни Эмин, ни весь свет.
А он тем временем уже шел по ночной улице в сторону своего дома, шурша гравием. В отличие от всех гостей, он приходил на званые вечера пешком. Глен не считал нужным запрягать свой экипаж, чтобы проехать какие-то пару метров. На улице было прохладно, поэтому он поплотнее запахнул свою накидку. Шел он быстро, смотря под ноги. Пройдя по дорожке своего двора, Глен распахнул твердым движением рук двустворчатые двери и вошел в дом.
Особняк его был построен в классическом стиле, спокойный бежевый цвет отделки стен, античные белые колонны, занимавшие весь первый этаж, высокие большие окна. Всего же этажей было три. На первом располагался большой холл, переходящий в гостиную и небольшую кабинетную зону. Через гостиную можно было попасть в коридор, разделяющий левое и правое крыло. Левое крыло отдано под буфетную и кухню, из которой также можно было попасть в погреб. В правом крыле располагался бальный зал, который разделял функции столовой. Также здесь, у французских окон располагалась зона отдыха с небольшими диванчиками и кофейным столиком. Второй этаж особняка отдавался под жилые комнаты. Левое крыло для слуг, правое для гостей, которых, в принципе никогда и не было. Третий же этаж был в полном распоряжении хозяина. Здесь была его комната и комната его родителей, ныне пустующая, просторная площадка и дверь на балкон, выходящий на передний двор. В центре площадки стоял черный рояль, на котором Леви иногда играл, если у него было или же не было настроения.