– Нет, я сама решила заварить ему.
– Зачем? Сегодня наш выходной, ты не обязана работать.
– Просто хочу его подбодрить. Ты же слышала, его друг…
– Это нас не касается! – Руфина повысила голос. – С каких пор ты о нем печешься? Ты что влюбилась?
– Нет! – в знак протеста Фонита замахала руками. – Я хочу ему помочь, кажется, ему больно внутри, хоть он и не показывает.
–От нас требуется выполнять работу прислуги, а не водить с ним дружбу! Ты в своем уме? У него целый чулан набит сердцами, только представь, сколько девушек в мире живут без сердец и даже не знают об этом! А что, если бы среди них оказались и мы?
–Но господин обещал, что…
– Да! За наше молчание! Он купил нас, а нам нужны деньги, – Руфина подошла к сестре и взяла ее за руки. – Послушай, огонек, нам с Робином осталось совсем немного собрать. Когда мы поженимся, я смогу больше здесь не работать. Пообещай, что уйдешь со мной, а не останешься с ним, пожалуйста. Мы с Роби купим дом, ты тоже с нами сможешь жить, он уже согласился, мы говорили об этом. Вместе найдем себе другую работу, конечно, такого жалования мы не найдем, но главное, что мы будем как можно дальше от него. Фонита, пожалуйста, пообещай мне.
– Чай уже заварился, – она мягко высвободила свои руки из рук сестры.
– Не уходи от ответа.
– Я не знаю, Руфина. Хоть Робин и согласен принять меня в ваш дом, то это только из-за тебя, я не хочу вас стеснять.
– Ты не будешь. Но если ты не хочешь, можешь вернуться к родителям, – затараторила Руфина.
– И зачем тогда мы покидали родительский дом? Чтобы снова туда вернутся? Ты знаешь, как папа относится к тому, что мы вообще работаем? Сам он уже не в состоянии работать, но то, что он живет на деньги дочерей, задевает его гордость. Вот если бы были сыновья, он бы так не ворчал. Я люблю папу, как и ты, но жить с ним под одной крышей уже невозможно. Мы уже не дети, и он уже не сильный добрый мужчина, а …ворчливый … дряхлый старик, – последние слова ей дались с трудом. Она сглотнула слезы. – Пойми, Руфина, у тебя есть Робин. У меня же нет того, кто бы меня защитил, мне не куда и не к кому пойти, если я отсюда уйду.
Сестра обняла ее, положив ее голову себе на плечо.
– Я тебя поняла. Прости меня, огонек. Знай, что чтобы не случилось, я не оставлю тебя одну.
– Спасибо. Я тоже буду с тобой.
– Люблю тебя.
– И я тебя.
Сестры разомкнули объятия.
– Ладно, неси этому чудовищу свой чай, раз тебе так хочется. Но не думай, что я буду одобрять ваше сближение. Не первый раз я вижу, как ты идешь к нему навстречу. Фонита, каким бы добрым или еще каким он тебе не казался, помни о том, сколько девушек повелось на его чары, раз он весь чулан набил их сердцами. Он играет с тобой, а ты и рада быть его игрушкой. Подумай об этом, – договорив, Руфина погладила сестру по плечу и покинула кухню. Фонита осталась в одиночестве. Она сняла полотенце с чайника и налила чай в чашку. Но вместо того, чтобы отнести его своему господину, она отхлебнула чай сама. Действительно успокаивает, как и было обещано в рецепте. Как хорошо, что Фонита нашла эту старую книгу. Нет, к Глену Леви она сегодня не пойдет.
VII
С вечера новоселья прошла уже целая неделя, и все это время Кавалли отдавали ответные визиты всем своим гостям, как того требовали приличия. До того насыщенная выдалась неделя, ведь в один день Агата с дочерью посещали два или три дома. Все их встречали радушно, как старых добрых друзей. Когда все ответные визиты были отданы, настала очередь Глена Леви. Агата уже не могла дождаться, когда же она своим глазами увидит его роскошный особняк, в то время как Анна совсем не разделяла ее энтузиазма. Каких отговорок она только не придумала за это время, но Агата все пресекала на корню: «Так положено, он посетил нас, а в ответ мы должны отдать ему визит. Не вредничай. Что он о нас подумает?». Анна не была уверена, что Леви вообще о них думал, но переубедить старшую Кавалли у нее не получилось. Агата отправила Глену письмо с просьбой написать время и день, когда ему удобно будет принять ее с дочерью у себя. В тот же день ей пришел вежливый ответ: он будет рад принять их завтра в 12 часов дня. Агата бегом помчалась выбирать наряд, в то время как ее дочь, узнав «хорошие» новости, не знала, куда себя день от безнадеги. Ладно терпеть этого грубияна на своей территории, но находится в его логове, где ты собственно не имеешь никакой власти, довольно неуютно. Черт бы побрал эти общественные порядки! Анна сокрушалась весь день, всю ночь и все утро, но ничего не поделаешь. Единственное, что успокаивало девушку, так это то, после этого она Глена Леви больше не увидит. Им просто негде будет пересечься, так как они из разных кругов. Все, это лишь случайность, не более. Утешала она себя так, даже уже сидя в карете. На ней было светло-зеленое муслиновое платье, с кружевными рукавами и подолом. Волосы уложены в высокую прическу со спадающими локонами. Ее мать была одета в темно-зеленое платье из тафты, а ее черные волосы прикрывала маленькая шляпка. Вместе чета Кавалли смотрелись очень гармонично. Вскоре их экипаж остановился у подъездной дорожки восьмого особняка. Их встретил кучер Леви, показал, где оставить карету, и провел Агату и Анну до дверей. Девушка оглядела особняк, она его уже видела и помнила впечатление, которое он произвел в первый раз. Несмотря на роскошь и архитектурный размах, он выглядел угрюмо и пустынно. Он больше походил на декорацию, нежели на жилой дом. Дом, в который не хочется возвращаться. Дом, который не ощущается домом. От него не исходит ни тепла, ни уюта, ничего. Анну передернуло. «Как будто дом самого черта».