– Фонита, скажи, как мне расположить к себе Анну? – он знал, что ей будет неприятно отвечать на этот вопрос, но, тем не менее, он его задал. А может быть, как раз именно по этой причине.
– В предыдущие разы вы справлялись просто прекрасно, почему же сейчас просите совета у простой служанки? Неужели растеряли все обаяние?
Брови Глена поползли вверх. Фонита осмелилась на такую дерзость только лишь потому, что знала – Леви простит ей это. Кроме того, под действием вина он становился малость снисходительнее.
– Мое обаяние всегда при мне, Фонита. Хочешь, я его продемонстрирую? – он порывисто поднялся с дивана и встал вплотную к девушке. Склонившись над ней, он тыльной стороной ладони провел по очертаниям ее лица, едва касаясь шеи. Фонита зарделась и втянула шею, но с места не сдвинулась. Глен приподнял ее голову за подбородок, вынуждая посмотреть в глаза. В ее взгляде читался испуг. Распознав его, Леви улыбнулся.
– Пожалуйста…
– Вот как ты заговорила? Куда же делась смелость и острый язык? Мне кажется, я стал многое спускать тебе с рук, и ты забываешься. Разрешил оставить кошку, терплю дерзости. Ты что решила, что мы с тобой друзья? – Глен замолчал, ожидая ответа.
– Нет, господин, – тихо произнесла Фонита.
– Вот и отлично, – Леви ее опустил и отошел на пару шагов, перед этим всучив ей в руки пустой бокал. – Отнеси на кухню и приберись с сестрой в столовой, если еще этого не сделали.
–Да, господин, – служанка взяла со стола графин и поспешно скрылась за дверью.
– Надо потом извиниться,– изрек пустой комнате Глен и направился в чулан.
VIII
Август близился к своему окончанию. Листья деревьев были все еще зелены, но по вечерам становилось прохладнее. Приближение осени на жителей Тэнебриса навевало тоску, а на кого-то лень – убирать поля и урожай в огородах так не хотелось, но богатая часть города, конечно же, не знала таких забот. Семья Кавалли тоже не была удручена огородными хлопотами, но это только в этом году. Они приехали в середине лета, когда высаживать что бы то ни было уже поздно, так что Агата была настроена стать заядлой огородницей только на следующий год. Но поскольку на зиму запасать что-то нужно было, она послала Анну на рынок за огурцами, помидорами и всем тем, что можно засолить и закатать в банки и бочки. Агата бы отправила двух служанок для этого дела, но ей было невыносимо смотреть, как Анна уже какую неделю не выходит из дома и все дни проводит в удрученном состоянии. Сначала девушка пробовала читать книги, но какой-нибудь герой обязательно напоминал ей Глена, после чего она тут же закрывала книгу и убирала обратно в застекленный шкаф. Потом Анна пробовала отвлечься рисованием, но и тут какой пейзаж не нарисуй, рука сама по себе выводит силуэт Леви. Это ее раздражало, в прочем, как и сам Глен. С того самого дня они больше не виделись. Чем больше дней проходило, тем больше Анна думала о нем. Неужели все так закончится? Действительно ли она себе все придумала, и у Глена нет к ней никаких чувств? Чего вообще хотелось ей? Ее до сих пор удивляют те слова, что она говорила ему в тот день. Откуда такая смелость? Да и вообще, в какой момент она стала ожидать не просто приятельских отношений, а отношений романтических? После спасения на балу? После встречи на обрыве? Она же его терпеть не могла, так что же случилось? Как не горько ей было признавать, Глен успел за такой короткий срок засесть у нее в голове и даже прокрасться в сердце. А ей в отношении его этого не удалось. Конечно, в его кругах полно девушек и богаче и красивее. Зачем ему смотреть на Анну? Он честно сказал, что не влюблен в нее. Сразу внес ясность, а не позволил усугубиться ситуации потом. Разве он виноват в этом. Так к чему обижаться? Потому что вселил в нее ложные надежды? Да, хотя бы поэтому.
– Ты слышишь меня? – спросила Агата. Анна перевела на нее взгляд. Надо же задумалась, стоя на пороге дома. – Говорю, вот тебе корзинка, в нее все и клади. Деньги я тебе уже дала?
– Да, они в моем кошельке в кармане платья, – ответила Анна, похлопывая по правому карману.
– Ну, хорошо, помнишь, что купить? Если нет, в корзинке список есть.
– Хорошо, до встречи, – девушка на прощанье развернулась и зашагала по щебневой дорожке.
Городской рынок располагался рядом с площадью. Анне не очень хотелось идти в ту сторону, ведь в поле ее зрения обязательно попадет улица «Толстых карманов», а там и восьмой особняк. Девушка тряхнула головой, прогоняя надоедливые мысли о нем. «Пора уже жить своей жизнью, а то получается так, что без него у меня и жизни-то никакой нет! Было бы из-за кого переживать. Глен Леви, пффф, несносный, избалованный… индюк! Все, прочь из головы». И Анна, исполняя задуманное, смотрела по сторонам и думала о том, что видела. О людях, которые снуют туда сюда по своим делам, о луже, в которую наступил спешащий куда-то мальчик, о цветочном горшке, который уронила женщина, раскрывая ставни, о дырявой шляпе идущего впереди мужчины. Обо всем, что ее окружало. Она уже приближалась к рынку, как заметила знакомую спину.