– Может быть, медведю стоит уже подойти ближе, как думаете? – спросил Глен видимо у тех, кого давно погребла земля. Он намеренно говорил громче, чтобы Анна, все еще стоявшая за калиткой его услышала. На ее лице отразилось удивление. Он в самом деле говорит о ней? Или кого он подразумевает под медведем? Он повернулся к девушке лицом. Его позабавило, как быстро она спрятала глаза, как будто это сделает ее невидимой. – Я знаю, что ты идешь за мной от самой площади, Ани.
–Чем же я себя выдала? – вопрошала девушка, все еще не решаясь переступить за забор. Она не была уверенна, что ей можно зайти на территорию родового захоронения Леви. Кованную табличку с фамилией она прочитала на медных воротах. Глен понял, почему она медлит и кивнул, после чего девушка зашла.
– Много чем. Я бы сказал, что ты крадешься как слон, но слоны передвигаются бесшумно, а вот медведь, который ломится через чащу, весьма тебе подходит, – ответил он и отвернулся от Анны. Когда она встала рядом с ним, Глен положил один букет на одну плиту, а другой на другую. Теперь она смогла, наконец, разглядеть цветы. Букет ярко-фиолетовых гиацинтов и пурпурных амарантов, кажется. Анна удивилась, что вспомнила их названия, учитывая ее скудные познания в ботанике. Глен молчал, и пока длилось молчание, девушка успела прочитать надписи на высоких мраморных надгробиях.
«Вивьен Леви, 12 декабря 1825 – 29 августа 1867.
Верный муж и заботливый отец.
Потомок основателей
Вместо тебя всегда говорили цветы»
«Дэйна Леви, 15 апреля 1830 – 17 июня 1867 года.
Мать, жена
Ты всегда говорила одно, а сердце твердило другое»
– Почему ты принес два разных букета цветов? – спросила Анна первое, что пришло ей в голову, после осознания сегодняшней даты. 29 августа.
– Потому что то, что я хочу сказать отцу, отличается от того, что я хочу сказать матери.
– Ты говоришь о языке цветов? – удивилась Анна. – Неужели ты знаешь значение любого цветка?
– Большинства из них точно. Пришлось изучить книгу отца по флориографии, чтобы понять его.
– И как? Ты смог его понять?
– Чего я до сих пор не понимаю так это то, почему в общении с моей матерью он просто не говорил через рот, а использовал этот никому не нужный язык цветочков. Ему же было известно, что она знает из флориографии только то, что красная роза – символ любви и страсти, – говорил Глен, сжимая и разжимая кулаки. Он никому не рассказывал о своих родителях, а теперь вдруг говорит, да так легко, будто в этом нет ничего особенного. Что с ним творит эта девушка?
– А что означают гиацинты и амаранты? – спросила Анна, кивая в сторону лежащих букетов. Глен не спешил отвечать. Он все еще боролся с собой. Он вроде бы планировал оттолкнуть от себя Анну, а теперь, наоборот, подпускает непростительно близко. « Цветы нередко могут сказать за человека больше, чем он готов рассказать сам», – часто повторял Вивьен Леви сыну. Раньше Глен только издавал смешок на это заявление, но теперь ему было не до смеха. И почему он выбрал сегодня именно эти цветы? Да еще и расщедрился для матери на букет, чего раньше не было. Можно, конечно, соврать. Анна весьма доверчива и не поставит под сомнения его слова, но она не заслуживает с его стороны больше вранья, чем он и так на нее обрушивает, храня свой секрет. Не так страшно обнажение телесное, как обнажение души. Если он расскажет ей значение этих цветов, наверняка встретит с ее стороны жалость, а это не то, что он хочет получить. Он себя не жалел, так почему это должен делать кто-то другой? И все же…
– Фиолетовый гиацинт означает глубокое раскаяние и сожаление. Я знал о матери то, что не посчитал нужным рассказать отцу… А амарант – отражение чувств матери, ее отчаянные попытки вызвать у отца ревность, потому что для нее это было бы лучшим доказательством его любви.
– А твой отец, что не любил твою мать? – спросила Анна.
– Любил, но за что я так и не смог понять. Проблем можно было бы избежать, если бы они просто рассказали друг другу о своих чувствах. Отец говорил языком цветов, которые не понимала моя мать, а она в свою очередь просто не понимала, как ей заслужить любовь отца. Она также не знала, что ей не нужно ничего заслуживать.