– Чего это ты его защищаешь? Я тебя отправила на бал для других знакомств. Кто ж знал, что ты будешь только с этим Леви крутиться.
– Ничего я не крутилась!
– Хантер тоже был на этом балу, лучше бы с ним провела больше времени!
– Опять он?! Мам, он мне противен! Я не хочу его видеть! – их разговор уже давно перешел на повышенные тона.
– С чего это вдруг?
– С того! – Анна поднялась из-за стола. – Спасибо, за ужин.
Она набросила на себя спавший конец шали и направилась к лестнице. Агата громко выдохнула и некоторое время бормотала себе под нос ругательства.
Зайдя в комнату, Анна сразу упала на кровать. Хорошее настроение после прогулки совсем улетучилось. Она же не хотела ссорится, почему же так получилось? Все из-за того, что она не сказала Агате правду. Но ведь и не стоило, она бы волновалась и переживала еще больше. Глен же так и сказал. Но ведь мать разозлилась как раз из-за него. Их взаимоотношения нельзя назвать уж очень подобающими. «Опять это подобающе! Только и делай, что пытайся угодить общественным порядкам! Как же надоело! Не хочу!»
Анна повернула голову к окну. На улице уже начинало вечереть. Оранжевые квадраты окон медленно сползали по стенам, догоняя закатное солнце. Девушка долго лежала, думая о сегодняшнем дне. Сегодня Глен раскрылся перед ней с новой стороны. Как в прочем и вчера. Вчерашний день вспоминать не хотелось. произошедшее все еще вязко напоминало о себе, клубившись в памяти. Как бы она хотела забыть и ту беседку, и человека, который слишком явно распускал руки, а сегодня пришел извиняться, как ни в чем не бывало. Ей хотелось думать о Глене. О том, как они лежали на краю обрыва, о том, как Леви потом закинул ее на плечо, о том, как нес под дождем по дороге. Анна улыбнулась, не сказать, что было удобно, она то и дело боялась выпасть из его рук, хорошо, что руки Глена не дрожали под ее весом. Кажется было что-то еще, но Анна не могла вспомнить. Было что-то важнее всего остального, значимое и личное. Девушка покрутила головой, отгоняя наваждение. Обижаться на Агату она долго не могла. Она чувствовала свою вину, и ей хотелось уже извиниться. Но ведь это мать накинулась на нее, а точнее на Глена, чего он никак не заслужил.
– Я уже устала думать обо всем этом. Я думала в Тэнебрисе меня ждет тихая мирная жизнь, а тут миром и не пахнет, – вслух сказала она. Постоянный монолог в голове уже сдавливал ей виски.
Анна повернулась и решительно поднялась с кровати, направляясь на поиски Агаты. Но ее не нужно было нигде искать, она сама постучала в дверь ее спальни.
– Еще не спишь, ягодка?
Анна покачала головой. Агата вошла, закрывая за собой дверь.
– Анна, я ужасно погорячилась. Мне не стоило так на тебя кричать. Мы недавно переехали, ты вливаешься в здешнее общество, и я не могу за тебя переживать. Знаю, что я сама тебя настырно пропихиваю в люди, потому что до переезда я думала, что у тебя будут проблемы с адаптацией. Я не ожидала, что тебя сразу начнут приглашать на бал в самые сливки, да и то, что к нам на новоселье пришли сливочные представители, я и подумать не могла. Ты молодец, хорошо справляешься. Это я себя постоянно накручиваю, потому что опять же переживаю. Я вот уже начинаю сдавать.
– Мама, не говори так! – поспешила вставить Анна.
– Не нужно, летят мои года. Ты стала чаще покидать дом, а я, сидя в четырех стенах, не знаю, что и думать, где ты пропадаешь, какие люди рядом с тобой. Когда я увидела, как тебя провожал Глен, я испугалась, – постепенно голос старшей Кавалли становился тише и надломленней из-за набегающих на ее глазах слез. – Обычно, я всегда надоедаю тебе со всякими женихами, но тут я представила, что ты действительно выйдешь замуж и покинешь дом, меня… и я… останусь совсем одна. После того, как умер твой отец,… я держалась благодаря тебе, но я не хочу терять еще и тебя. Ты все, что у меня осталось.
Тут Агата в конец поддалась рыданиями. Говоря, она оседала на пол, Анне пришлось ее поддержать и подвести к кровати. Она сидела, а Агата повисла на ее плечах и сотрясалась от слез.
– Прости меня, Анна, мне не стоило запрещать тебе общаться с Гленом и говорить о нем плохо. Я вижу, ты в него веришь, а значит он не плохой человек.
– Мам, не говори так, будто уже благословляешь наш брак,– пошутила Анна, поглаживая мать по спине.