– Ну, этого он от меня так быстро не получит, пусть не надеется, – Агата шмыгнула носом и опустила дочь из объятий. – Ну вот, намочила тебе все платье.
– Ничего страшного, – Анна подбадривающее улыбнулась и взяла мать за руки, сжимая и поглаживая их пальцами.
– Простишь меня, старую глупую женщину?
– Конечно, мам. И ты прости меня, мне не стоило на тебя кричать.
– Ну вот, обе хороши, – Агата улыбнулась и приложила свою ладонь к щеке дочери. – Спасибо, что выслушала. Мне тоже нужно чаще тебя слышать. Ладно, не буду мешать тебе готовиться ко сну. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи и тебе, – Анна прошлась с матерью до двери. Агата на прощанье поцеловала ее в лоб.
– Люблю тебя.
– И я тебя.
Когда Агата ушла, Анна села на кровать. На душе стало легче. Она совсем не ожидала от Агаты таких откровений, она редко открывала перед ней свою душу, поэтому этот разговор был особенно ценен. Но теперь она точно убедилась, что правильно поступила, не рассказав матери о Хантере. Ее бы точно схватил удар от такого потрясения. А еще до того, как пришла Агата, она подумывала пойти к ней и во всем честно признаться. Хорошо, что старшая Кавалли пришла к ней первой.
Умывшись и переодевшись в мягкую ночную одежду, Анна легла в кровать, укутавшись с головой одеялом. Заснула она на удивление быстро, видимо сказались сегодняшние приключения с Гленом. Во сне она видела площадку обрыва, скрюченную сосну, на самом краю. Перед ее взором предстал Глен, который наклонялся к ней для поцелуя. Нежное прикосновение, будто даже просачивалось сквозь сон, делая его до невозможности реальным. Анна даже ощутила его теплую ладонь у себя на щеке. Казалось, сновидение длилось всю ночь, хотя на самом деле оно пролетело перед ее сознанием в считанные минуты.
Проснувшись утром, она долго не могла отойти от такого сна. Все как будто бы и происходило наяву. Почему же она такого не помнит? В голове опять промелькнуло ощущение, что она что-то забыла. Но Анна вновь не придала этому особого значения. Она вспомнила, что Глен обещал зайти сегодня, чтобы проверить, не простудилась ли она. Ей уже не терпелось предстать перед ним полностью здоровой с гордо поднятой головой. Она быстро заправила постель, собралась, сборы у нее заняли больше времени, чем обычно. Спускаясь вниз, она чуть ли не летела по ступенькам. Увидев Агату, она порывисто ее обняла. За разговором, Анна вспомнила, что вчера мать жаловалась на то, что долго не покидает дом, поэтому она посоветовала ей сходить к уже знакомым соседкам в гости, заодно прихватить пирог, который она вчера испекла. Агата с радостью согласилась, поблагодарив дочь за идею. Потом Анне прокралась мысль, что она нарочно спровадила мать, потому что скоро придет Леви. Но она убедила себя, что это не так. Кроме того, Глен наверняка придет после обеда, к этому времени Агата уже давно вернется. Весь день ожидание скорой встречи томило ее. Девушка проводила Агату, потом через несколько часов встретила ее довольную и счастливую с пудингом, который в ответ презентовала соседка. После обеда Анна тоже отчитывала минуты до его прихода.
Но Глен так и не пришел. Ложилась спать девушка в расстроенных чувствах.
– Ведь он обещал же! Почему не пришел? – вслух возмущалась она. От досады она спряталась под одеялом и вскоре уснула.
Глен же этим утром проснулся с твердым намерением заглянуть в гости к Кавалли. Но исполнить план ему помешало весьма, на его взгляд, интересное дело, которое совсем неожиданно на него свалилось.
X
Как только Глен разлепил сонные глаза, увидел перед собой почти забытого им старого друга. Сначала Эмин пытался проникнуть в дом бесшумно, но гуляющая Эрида, встретившая его у порога, начала громко мяукать и шипеть. На такие крики спустилась хозяйка кошки. Она хотела выпроводить Эмина, но он был проворнее нее, и пока она приходила в себя ото сна, Гвидо был уже на третьем этаже.
– Глен, пожалуйста, верни ей сердце, пока я окончательно не сошел с ума! Я не могу ни спать, ни есть, пока оно находиться в моем доме. Я пытался его вернуть обратно, но оно… оно... Я уже не могу на него смотреть… Она там лежит на кровати, почти при смерти! Верни ей его, прошу, – умолял Эмин, стоя на коленях у изголовья кровати прямо перед лицом Леви, который еще не совсем понимал что происходит. Взгляд Гвидо был безумный и отрешенный. Волосы взлохмачены, на лице выступает давно небритая щетина, воротник перевернут странным образом, пуговицы застегнуты неправильно. В этом человеке трудно было узнать прежнего опрятного Эмина Гвидо. Он больше был похож на сбежавшего из-под взора психиатра сумасшедшего. Глен несколько секунд вглядывался в его лицо, стараясь понять, кто перед ним стоит.