– Эмин вы снова пришли ко мне? Ох, Глен это вы. Как приятно вас видеть, – тихо произнесла она, с трудом поворачивая голову в сторону Глена.
– Мне вас что-то не очень. Закрывайте глаза и поспите, вам нужен отдых, – Александра послушно выполнила его просьбу. Голос гостя показался ей таким убаюкивающим. Мешочек с сердцем все это время висел у него на запястье. Он снял его с руки и достал из него сердце. Скривившись над его чернотой, он отшвырнул бархатный мешочек куда-то в угол. Эмин подошел и, подобрав его, спрятал себе в карман брюк. Повернув сердце нужной стороной, Глен, особо не церемонясь, приложил его к груди девушки и резко надавил. Сердце беспроблемно водрузилось на положенное ему место. Сандра подскочила и резко распахнула глаза. Они заметно стали темнеть, приобретая свой прежний оттенок. Худоба и бледность со временем пройдут, как после затяжной болезни. Это Александре нужно поправить самой, ну или с помощью слуг. Пока Эмин не верил своим глазам, Глен уже подходил к лестнице. Закончив свое дело, он резко покинул кресло и направился к двери, едва похлопав Гвидо по плечу. Но он не заметил этого жеста, он в одно мгновение оказался перед Сандрой и осторожно взял ее за руку, садясь в только что опустевшее кресло.
– Александра, как вы себя чувствуете?
– Хорошо. Почему вы спрашиваете? Вы врач? – спросила она, поморщившись. Отпустив взгляд на свою руку, она выдернула ее из ладоней Эмина.
– Нет, я не врач. Я беспокоился о вашем здоровье, вы были очень больны в последнее время, – хоть его и ранило действие Сандры, он решил на этом не зацикливаться.
– Болела? Ну да, может быть. Боже, какая бледная у меня кожа! – воскликула она, прикладывая руки к щекам. – И давно у меня такие впалые щеки? В кого же это я превратилась? А голос, что с моим голосом? И вообще я хочу есть! Аларик! Аларик, ты где? Что ты стоишь? Позови мне моего дворецкого! Не помню, чтобы я тебя нанимала.
– Я не из прислуги, – сдавлено ответил Эмин.
– Тогда что вы делаете в моем доме? Пришли ограбить больную хозяйку? – Сандра, несмотря на свою слабость нашла в себе силы кинуть в него подушку.
– Я не вор! – воскликнул Гвидо, ловя орудие защиты. – Меня зовут Эмин Гвидо, мы с вами познакомились, когда я впервые приходил сюда с Гленом Леви.
– С Гленом Леви? Ничего такого не помню, – Сандра на мгновение задумалась. – Мне показалось, или он был здесь?
– Вам показалось, – сокрушенно ответил Эмин. Теперь его лицо стало бледнее, чем было до этого.
– Да? Ну, что ж, в таком случае и вас здесь быть не должно, я вас не знаю. Ваше имя мне ни о чем не говорит, – в ее голосе уже проскальзывали властные нотки. – И, Эмон, или как вы сказали, вам бы не помешало привести себя в порядок, пока вас еще другие не спутали со слугой.
– Прощайте, Александра, – тихо сказа Эмин, поворачиваясь к выходу из комнаты.
Застав дворецкого на первом этаже, он передал ему, что его ждет госпожа. Попрощавшись и с ним он покинул дом Росси навсегда. Идя по дороге, он чуть было не прошел мимо своего экипажа. Кучер свистнул ему, и Эмин побрел к карете. « Глен прав. Черт его дери. Прав…»
XI
Из воспоминаний Глена
Октябрь 1864 года.
Был достаточно теплый осенний день. Глен с самого утра занимался игрой на рояле, под пристальным взглядом гувернантки. Это была высокая худая женщина, лет тридцати восьми. Ее волосы, едва подернувшиеся сединой, были сильно закручены в маленькую шишку. Серое платье с большим белым воротником, рукава доходили до самых кистей, а белые перчатки обтягивали ее пальцы. Строгость и безупречность, за исключением одной детали – большой родинки у кончика губы на ней дали росли светлые волоски. Когда Глен на нее смотрел, первым делом его взгляд упирался в эту родинку. Да и разговаривал он всегда именно с ней, а не с ее обладательницей. Женщину звали Елена, это была женщина чрезвычайно строгих нравов и порядков. Из всех гувернанток она одна могла справляться с тяжелым характером своего подопечного. Она одна задержалась в доме Леви дольше остальных, и уж уходить она точно не собиралась. По ее мнению, всякому проблемному ребенку нужна крепкая рука, способная сделать его послушным и шелковым. Елена твердо решила перевоспитать наследника Леви. Глену же было абсолютно все равно, что там сама себе решила эта женщина.