– И давно я стал обладать таким резким слухом? – спрашивал Глен сам себя. И тут в голове возник образ вчерашней цыганки. – О чем мы там с ней говорили? …Сердца? Да быть не может! Правда, какой толк от того, что я слышу биение их сердца. Что такого оно расскажет, кроме того, что человек еще живой и не страдает ли он тахикардией?
Глен сел в своей кресло у окна и погрузился в размышления, вертя в руках маленькую подушку. Он снова прошелся по воспоминаниям вчерашнего дня, по разговорам с цыганкой. Заключил, что это очень интересно и требует дальнейшего изучения.
– Это явно будет веселее, чем уроки Елены, – он рывком поднялся с кресла и зашагал к выходу из комнаты.
Гуляя по дому, он встретил пару служанок, отметил, что слышит их сердца. Впервые прислушался. Неторопливое биение, значит, они спокойны. Глен довольно улыбнулся, проходя мимо них. Он хотел найти отца, чтобы узнать услышит ли биение его сердца. Но, узнав, что Вивьена нет с самого утра, расстроился. На вопрос может быть к матери кто-нибудь пришел, юноша также получил отрицательный ответ от прислуги. « Впервые хочу видеть кого-то из этих идиотов, а никто не пришел». Решил, все же отыскать мать. «На худой конец и она сгодится».
Ее он отыскал в столовой. Дэйна сидела на мягкой продолговатой банкетке и читала свежий женский журнал. Когда ее сын вошел, она скривилась.
– Зачем ты пришел? До обеда еще есть время, – недовольно приветствовала женщина. Глен медленно шел через всю столовую к ней в уголок для отдыха и прислушивался. Ее сердце стучало очень учащенно. Юноша бы даже сказал зло. Будто в это биение женщина вкладывала всю свою ненависть, не отдавая себе в этом отчета.
– Да так, тебя искал.
– И зачем я тебе? – неужели в ритме сердца можно распознать и толику любопытства. И не простого, искреннего, а скорее презрительного, если можно так сказать. Глена удивляло то, как по биению сердца он угадывает настроение человека и его эмоции. Этому дару только день, а что он сможет узнавать после недели практики? Года? Его захлестнуло азартом.
– Хотел поинтересоваться как у тебя дела, – Глен просто молол чепуху, с руками в карманах, вальяжной походкой он приблизился к матери и встал напротив нее, раскачиваясь на пятках.
– Что? – замешательство. Впрочем, это понятно и по выражению лица. Юношу это разочаровало. Все, что говорило ему сердце, говорило и лицо, взгляд глаз. Так совсем не интересно.
– Шучу. Нужны мне разве твои дела? Думал, ты с очередным ухажером, а ты тут журналы почитываешь.
– Какое тебе дело, чем я занимаюсь? – крикнула Дэйна в спину Глена. Он уже отвернулся от нее и шагал к выходу. – Эй, подожди! Тебя случаем не отец послал?
– Нет, его нет дома с самого утра, – вполоборота ответил Глен. Что он слышит? Надежда. Совсем капельку. Интерес. Нетерпение. И снова разочарование, после его ответа. Глен скользнул взглядом по лицу. Невозмутимо. « Значит, все же есть польза от этого дара». Он довольно хмыкнул и покинул столовую. По возвращении отца, юноша понял, что биение мужских сердец он не слышит. Ну это не удивительно, желание касалось только женщин. Он даже особо не разочаровался, а просто отметил как факт, предвкушая новые открытия.
***
Пока дни летели за днями, Глен развивал свой дар, наблюдая за ним. Свои открытия он записывал в дневники, томики которых давно прятал в нише под доской пола у ножки кровати. Мало ли насколько велико любопытство у прибирающейся прислуги. Со временем по биению сердца он научился определять истинные эмоции и чувства девушек и женщин, когда те говорили ложь или, наоборот, правду. Он даже определял, порой, их мысли, это получалось само собой и очень его удивляло. Перед ним как открытая книга было сердце, неужели оно дает доступ в голову? Скоро Глен научился проводить глубокий анализ любой девушки. Он слушал не только биение ее сердца, он следил за ее жестами, глазами, поведением вообще, прислушивался к интонации. Поначалу его успехи казались ему очевидными, такое поймет и любой другой человек. Но потом юноша стал посещать балы и в разговорах со сверстниками понял, что они, характеризуя какую-нибудь девушку, дают ей совершенно неправильную характеристику. Это открытие побудило его вернуться к развитию своих способностей, которые он позабросил.