В окна светила луна, ее свет прокрался в комнату, подглядывая за муками живущего в ней юноши. Глен найдя белый диск на ночном небе, ухмыльнулся ему. Теперь перед ним наконец-то раскрылись все возможности его дара. Теперь-то никто его не обманет. Теперь он способен узнать все. Мысли. Чувства. Душу. И путь ко всему этому – сердце.
XII
Завтракая на следующий день, Анна заглядывала в окно. Неужели Глен не придет и сегодня. Он же обещал. Агата с хитрым прищуром наблюдала за дочерью, но та не замечала столь пристального наблюдения. Она вообще ничего не замечала, кроме шагов и постукивания копыт, раздающихся с улицы.
– Опять его ждешь? – не выдержала Агата давящего молчания.
– Нет…да, жду. Ведь он обещал.
– Ну, значит, дешево стоит его обещание.
– Не правда. Если Глен не пришел вчера то, наверное, у него возникли дела или что-то случилось.
– Да что у толстого кармана может случиться? Только если он вдруг обанкротился, тогда да , это проблема. А так, живет бед не знаючи. Мог и зайти раз обещал, или написать, мол, «извините, Анна, сегодня меня не ждите».
– Ну, хватит, мам. У него тоже забот много, мог и забыть, – ответила Анна, а сама подумала, что он и правда мог написать короткую записку, это занимает не так много времени. Грусть все больше места заполняла в ее душе. Неужели она так быстро привязалась к этому человеку? «Так. Нужно выбросить его из головы», – решительно подумала Анна, вставая из-за стола. Но не успела девушка покинуть кухню, как из сада пришла служанка и протянула ей конверт. Анна развернула его и, когда она распознала знакомый почерк, сердце ее забилось быстрее от волнения. Будь здесь Глен, ему бы точно пришлось заткнуть уши.
Здравствуй, Анна. Я прошу прощения, что я не выполнил данного тебе обещания и не пришел тебя проведать. Как твое здоровье? Ты не заболела? Я не буду оправдываться, скажу только, что вчера был занят, а потом… ну вот уже оправдываюсь. Лучше бы взять новый лист и написать сначала, ну да ладно. В общем, я заеду сегодня. И если твое здоровье тебя не подвело, я бы хотел пригласить тебя к себе, мое предложение об уроках игры на рояле все еще в силе. Хотя, если ты предпочтешь мою библиотеку, я против не буду. Хочется верить, что ты ждешь нашей встречи, так же как и я.
Глен Леви, твой приятель
P. S. Хотя я все еще надеюсь на повышение.
При прочтении последнего предложения Анна громко прыснула. Агату удивила такая реакция, и если до этого она убирала со стола, делая вид, что ей не особо интересно, то сейчас она тут же подскочила, не в силах больше сдерживать свое любопытство.
– Ну что там? Кто пишет? Леви?
– Да, он. Пишет, что скоро за мной заедет. Пригласил меня к себе, – ответила Анна, беззаботно складывая лист письма пополам, чтобы внимательные глаза матери не прочитали постскриптум.
– Ох, опять? Ну настойчивости ему не занимать. Иди надень тогда, что-нибудь получше. А то в таком виде сойдешь за его служанку.
– А что с этим не так? – Анна оглядела свою белую блузу и темно-коричневую длинную юбку. – Мне нравится, как я выгляжу. Если ему не понравится, то это его проблема.
Агата спорить не стала, она поняла, что от разговоров с ее дочерью о внешнем виде женщины уже нет никакого толку.
***
Письмо было отправлено кучером больше получаса назад, а Глен так и не изменил своего положения. Он сидел за своим письменным столом в гостиной и размышлял, постукивая пальцами по деревянной поверхности, будто по клавишам рояля. Вчера он по возвращении от Росси хотел поехать сразу к Анне, а потом вдруг передумал. Стал размышлять, зачем ему это? Он узнал, какое у нее сердце. Прочувствовал на себе ее презрение к нему, какое было в самом начале их знакомства, а потом благодарность и признательность за спасение. Испуг, когда Родарри заявился к ним домой. Радость, когда она увидела его спину на обрыве. Смущение рядом с ним. Желание помочь и выслушать. В мгновения, пока ее сердце покоилось в его руках, он с головой погрузился в ее мысли и чувства. Он утонул в смене эмоций и состояний. Столько разнообразия, столько жизни. Не одна девушка так не поражала его. Если не считать Жюли. Но с ней поражение было с привкусом горечи и боли, а в случае Анны поражаться было приятно и интересно. Она с первой встречи завладела его вниманием, как Глен не старался это отрицать. Думал, это очередная девушка, чье сердце снова пополнит его коллекцию. Он чувствовал жгучее нетерпение от того, что у него так долго не получается завладеть ее сердцем. Сколько можно возиться, в конце-то концов, у него есть и другие дела. На балу Леви планировал попытать удачу в карете, когда они поедут домой, но это было до момента, как он потерял ее из виду в бальной зале. Сначала он не обращал внимания, все оглядывался в поисках новой жертвы, раз с этой такая морока, но потом до его ушей долетел бешенный сердечный стук. На фоне других он выделялся, в нем чувствовалась не радость или скука, как у большинства женщин на балу, а страх и испуг. Глен стал расхаживать с любопытством между людьми, пытаясь угадать, чье же сердце так неистово бьется. В голове мелькнула догадка, которая стерла с его лица легкую улыбку. Анна. Это же ее сердце! Как он не понял сразу, за все время, что они были наедине, он, казалось бы, выучил его ритм. Он стал пробираться через группы гостей, следуя за этим биением. Ему не составило труда абстрагироваться от биения других сердец, но голоса, смех, шуршание женских юбок мешали ему сосредоточиться. Когда он вышел на балконную площадку, посторонние звуки стихли, и он, наконец, услышал сердце Анны более отчетливо. В каком приступе страха оно заходилось. Вот-вот, девушка лишится сердца и без помощи Глена.