– Что же с ней такое? – спрашивал себя он. Его глаза еще не привыкли к темноте, но он знал куда идти и без зрения. А потом все как в тумане. Беседка, два силуэта, один нависший, а другой вжавшийся в колонну, словно хочет быть ею поглощенным, если только так можно спастись. Вспышка ярости. Как у него чесались кулаки! А испуганная растрепанная Анна. Все у него внутри сжалось при виде нее. Он был обеспокоен и вместе с тем удивлен от того, что обеспокоен. Что это с ним такое творится? Когда это его заботила судьба потенциальных жертв? Но Леви уже тогда знал, что девушка не будет его жертвой, но заведенная привычка все равно толкала его, чтобы он довел дело до конца. И он довел. И что же? Теперь в дальнейших встречах нет никакого смысла, так почему же Глен хочет увидеть Анну? Хочет продолжать с ней общение? И почему шутка про повышение показалась ему сначала забавной, а потом показалась не такой уж и шуткой.
Он устало провел рукой по волосам. Слишком много мыслей. Там на задворках разума еще и плескалось чувство вины из-за Эмина. За то время, что они были друзьями, хоть Глен никогда и не называл себя другом Гвидо, ни в мыслях, ни в разговорах, он к нему привязался. Его постоянное присутствие, его старания сблизится с Леви. Все это Глену очень льстило.
– Надо попросить Фониту поставить здесь вазу с нарциссами, – хмыкнул он, признавая присущее ему себялюбие.
Он взглянул на большие напольные часы. Давно пора было выезжать. Он тянул до последнего. Сам же пообещал приехать, а если и в этот раз он не сдержит обещания, то Анна совсем в нем разочаруется, чего ему не хотелось, как он сам с трудом признал.
К нему пришла Фонита, сказав, что карета готова.
– Как долго возится этот лентяй! – заметил Леви, наводя порядок на чистом столе. Поправил стопку бумаг со счетами, достал и снова убрал перо из подставки.
– У вас что-то случилось?
–Нет, с чего ты взяла? – он кашлянул, вставая. – Поставь на мой стол вазу с нарциссами, будь добра.
– Вам лучше подойдут мальвы[1], – ответила служанка, не противясь смене темы.
– Ты, должно быть, шутишь? – Глен изогнул бровь. – Чем обусловлен твой выбор?
– Вам лучше меня известно, что я имею в виду.
– На что ты намекаешь? Что я заинтересован Анной?
– Это очевидно, – улыбнулась Фонита.
– Какая наглость! Так разговаривать со своим господином! – несмотря на слова, зол он не был, он не сердился и не ругал девушку. Просто снова принял на себя роль строгого работодателя, каким он уже не был. По крайней мере, не в сторону Фониты. – Я запрещаю трогать вещи отца и в чем-либо меня упрекать. Вижу у тебя слишком много свободного времени, самое время вернутся к своим прямым обязанностям.