– И вам того же. Вы же Френсис Хуко?
– Так точно. Здесь окромя меня и не работает никто. Я один здесь и владелец и аптекарь.
– Геката.
– Да, и изготовитель ядов тоже, – довольно улыбнулся торговец. Его глаза блеснули недобрым огнем. – Какие пожелания? Отравление? …Смерть?
– Информация. Это твоих рук дело? – Глен протянул ему склянку. Торговец деловито нацепил на нос круглые очки и стал читать.
– Ну, разумеется. Не видите что ли буквы? «Ф» и «Х» – Френсис Хуко. Вам то же самое?
– Нет. Запомни эту бутылочку, она станет твоей последней, если ты за эту неделю еще кого-нибудь не отправил на тот свет, – проговорил Глен, шагая к входной двери. Он потянул за дверную ручку, за прохудившейся дверью показались три представителя полиции.
– Френсис Хуко вы арестованы по обвинению в незаконной продаже ядовитых веществ. У нас есть орден на обыск помещения. Спасибо, господин Леви, за наводку. Дальше мы справимся сами.
Глен кивнул и пешком отправился домой. Он сделал то, что хотел. Растерянная и испуганная гримаса торговца подняла ему настроение, пусть он и осознавал, что просто нашел козла отпущения. Не будь этого Френсиса, Вивьен нашел бы другой способ свести счеты с жизнью. Но зато, больше этот человек никого не отравит и не убьет. Глен думая об этом, не смог сдержать горькую усмешку. Когда это он стал таким сердобольным?
После этого дня время быстро летело. Находиться одному в особняке с кучей прислуги Глену становилось с каждым восходом солнца все невыносимей. Один день был похож на другой. Те же стены, те же лица, те же обязанности. И юноша с огорчением отмечал, что боль от потери отца притупляется. Он проклинал всю человеческую суть из-за этого. Ему думалось, что он будет горевать по отцу вечно, он же его так любил и ценил. А что получается? Он смиряется все больше и больше с его потерей, будто отец умер год назад. Или же вообще не было у него никакого отца. Мыслей о нем в голове у Глена становилось все меньше. У него появлялись какие-то другие дела, которые заставляли Вивьена отходить на второй план. В угол сознания его сына.
Как-то сидя за письменным столом, который он вынес из комнаты отца в гостиную, он вспомнил об учебнике по флориографии. Он ухватился за воспоминание и, отыскав книгу, принялся читать и изучать тайные значения цветов. Глен вспоминал, какие цветы отец дарил матери, если они попадались ему на глаза, и сопоставлял с ними их значения. Вдруг он наткнулся на эдельвейс. Так назвал его отец в письме и, если Глену не изменяет память, он видел эти маленькие белые звездочки в комнате матери в ее последний день.
«Эдельвейс символизирует стойкость и верность. Если цветы преподнести в дар девушке или женщине то, даривший выразит этим свою вечную преданность и глубокую любовь, способную выдержать любые преграды и удары судьбы. Если же дарить эдельвейс мужчине, то это значит, что того, кому дарят, считают за образец силы и стойкости. С такого мужчины стоит брать пример. Так же как эдельвейс растет в высокогорных местностях в суровых условиях, человек, которому даровали этот цветок, способен выдержать любые тяжелые испытания на своем пути. Даритель тем самым выразит свою уверенность в стойкости того, кому он дарит эдельвейс».
– Ты безнадежный романтик, отец, – промолвил Глен, снова давясь слезами. В горле у него застрял ком. С него-то стоит брать пример? Если первая коннотация его не слишком удивила, то вторая заставила призадуматься. Неужели в глазах отца Глен именно такой?
Прошлая боль снова поднялась в его душе. Снова в голове ожили воспоминания. Разговоры на диване напротив. Сидения подолгу на обрыве. Глен вскочил с места. Нет, он не может здесь больше оставаться. Решение пришло быстро и внезапно.
День на сборы. День на то, чтобы передать руководство управляющему хозяйством и финансами, другими словами, доверенному лицу отца. В этот же день новоиспеченный господин Леви распустил всю прислугу. Нечего больше им здесь делать. На следующий день Глен уже стоял на платформе и ждал поезд, который увезет его из Тэнебриса.
Он колесил по свету три с половиной года. А когда вернулся, привез с собой большой сундук полный девичьих сердец.
XV
Глен замолчал. Впервые он кому-то рассказал историю своей жизни, своей трагедии. Он, конечно, опустил некоторые подробности, касаемые его дара, но все равно он никогда не обнажался перед кем-то настолько. Они с Анной сидели на стволе, пригнутого к земле дерева. Солнце своим положением извещало близость к обеду, хоть и пряталось за ветками деревьев.