– Как вам будет угодно, прошу, – дворецкий сдался и, отойдя в сторону, пропустил пришедших в дом. – Pompös gås![1]
– Du borde titta på tungan bättre.[2] – бросил ему Глен, проходя мимо него. Хоть и ругательство дворецкого было сказано шепотом, отменный слух Глена его не подвел. Как, впрочем, и знание языков. Гвидо же не понял, почему его друг вдруг перешел на другой язык и просто последовал за ним.
– Я схожу к госпоже, оповещу ее о вашем визите. Вы можете пройти в гостиную, – снова подал голос дворецкий, перед этим откашлявшись.
– Какой гостеприимный, – ухмыльнулся Глен, поворачиваясь к Эмину. Он же на это только кивнул, а дворецкий уже шагавший по лестнице цокнул языком.
Глен войдя в гостиную, тотчас расположился на диване, по-хозяйски раскинув руки по его кожаной спинке. Эмин же остался смирно стоять, заложив руки за спину.
– Как тебе обстановка? – снова обратился к нему Глен. – По мне так напичкано безвкусицей. Натащила в дом, как сорока, все что блестит. Нет, ну ты глянь на это – рядом с греческим бюстом стоит ваза из китайского фарфора. Что за смешение стилей? Еще бы повесила на стену африканскую маску. Бедному Цезарю повезло, он бы не пережил такого соседства.
– Прекрати придираться! Что на тебя нашло? – шикнул на него Эмин. – По мне так Александра хорошо постаралась над убранством своего дома и со вкусом подошла к этому делу.
– Лучше бы она для этого использовала голову, – закатил глаза Глен. – Садись, что встал как истукан.
– Я постою, спасибо, не все же, понимаешь ли, чувствуют себя как дома, куда бы ни пришли.
– Ха, ну как знаешь, – только и ответил Леви, закидывая ногу на ногу и исподлобья глядя на Эмина. Только он собирался что-то сказать, как на лестнице послышались медленные шаги. Через некоторое время показалась и их обладательница. Александра была одета в простое домашнее платье чем-то напоминающее халат. Кожа ее была ужасно бледной, движения были неторопливыми и усталыми, можно даже сказать, деревянными. Глаза впалые, а цвет радужки был слабо различим. При виде гостей на ее лице ничего не отразилось. Ни смятения, ни злобы, ни раздражения, ни радости – ничего. Когда она дошла до последней ступеньки, Эмин учтиво подошел к ней и подал ей руку. Она приняла ее без всяких эмоций, не смотря на молодого человека.
– Я совсем не ждала сегодня гостей. Рада, что вы посетили меня, Глен.– однако в ее голосе не было ни толики радости, сплошной автоматизм. Она будто знала, что должна быть рада появлению Глена Леви в ее доме. При появлении девушки он порывистым движением встал с дивана и подошел к ней.
– Здравствуйте, Сандра. Я слышал вам нездоровиться, поэтому я решил вас проведать вместе с моим другом Эмином Гвидо. Он вчера видел вас на балу, однако ему не посчастливилось быть вам представленным. – говорил Леви, указывая рукой на стоящего рядом молодого человека.
– Мне очень приятно с вами познакомится, Александра, – взволновано проговорил Эмин, однако волнение не помешало ему заметить вранье в словах друга. Ведь они узнали о ее болезни тут же от дворецкого, и это не могло быть поводом для визита.
– Взаимно, – ответила девушка, впервые взглянув на второго молодого человека. Взгляд на нем надолго не задержался. – Знаете, Глен, я со вчерашнего дня в таком состоянии. Но это не болезнь, а это что-то другое. По крайней мере, нет привычных симптомов. Может депрессия? Хотя я даже не знаю.
Глен взял ее под локоть подвел к дивану и усадил. Сев по правую сторону, он махнул головой Эмину, чтобы тот последовал их примеру и не стоял «как истукан». В этот раз его друг послушно сел в рядом стоящее кресло.
– Неужели вам совсем неизвестна причина вашего недомогания? Может быть, какое-нибудь событие на вас повлияло? – спросил Глен, с участием оборачиваясь к Сандре. Впрочем, глаза его были холодны. Ответ ему был совсем не важен. Кроме того, он его знал. «Но раз взялся за роль – отыгрывай до конца» – пронеслось у Леви в голове.
– Я даже не знаю, Глен. Я помню вчерашний вечер у Даминых, разговор с вами, правда, совершенно не помню, о чем мы говорили. Что-то об одиночестве? – вяло отвечала Сандра. Она уставилась в одну точку на стене и продолжала, не отрываясь на нее смотреть.