– Я уезжал в соседний город…
– Что ты там делал?
– Не перебивай, пожалуйста, – Глен усадил девушку на диван. – Я ездил в город, потому что тэнебритские ювелирные магазины никуда не годятся. Ты теперь со мной и мне хотелось подарить тебе что-нибудь особенное. В соседнем городе, а он больше нашего, есть ювелир, который делает хорошие работы на заказ. В общем, я с него не слез, пока он мне не сделал в короткий срок вот это. А заявляться без него мне не хотелось.
Глен взял левую руку Анны и надел ей кольцо на безымянный палец.
– Это пока что не предложение, но знак того, что у тебя есть я, а у меня есть ты.
Глаза девушки загорелись от радости. Она покрутила кольцо пальцами правой руки, рассматривая. Кольцо было выполнено из серебра в форме двух переплетенных лоз с тонкими листьями. Между ними красовались маленькие жемчужинки, словно нераскрывшиеся бутоны цветов, а посередине был серебряный один распустившийся цветок, Анна поднесла кольцо ближе к глазам и смогла рассмотреть маленькие тычинки с маленькими шариками на концах.
– Это же что-то значит на языке цветов, да? – спросила девушка, снова возвращая взгляд на Глена.
– Да, – усмехнулся Глен, проводя рукой по волосам. – От отца я не ушел далеко. Это мирт. Считай, это признанием в моих к тебе чувствах.
– Каких? Приятельских? – ей хотелось услышать от него прямое признание.
– Сама знаешь, что нет.
– Не знаю.
– Тогда отдавай кольцо обратно, – Глен, хитро улыбаясь, потянулся к ее руке, чтобы снять кольцо.
– Нет, не отдам, – Анна отодвинулась от него, и чтобы Глен не дотянулся до кольца подняла руки над головой. Глен пересел к ней поближе, а поскольку он был выше и сильнее нее, захватить обе ее запястья одной своей рукой ему не составило труда. Девушка не хотела сдаваться и все пыталась освободиться от его хватки. В итоге она упала на подушки дивана, а Глен навис над ней, все еще сжимая правой рукой ее запястья. Он наклонился еще ближе к ее лицу, губами коснулся шеи, а затем поднялся к уху.
– Мне все еще сложно выражать свои чувства и говорить о них прямо. Правда, я куда лучше справляюсь с разного рода непристойностями, – его горячее дыхание обожгло шею Анны. Ее щеки покраснели, она хотела их закрыть руками, но они все еще находились в замке пальцев Леви. – Например, о том, что твоя грудь очень мягкая, и мне страшно хочется ее поцеловать. А еще…
– Можешь не продолжать, – ее лицо стало совсем красным. – Я поняла.
– Очень хорошо, – Глен отпустил ее руки и снова сел прямо. Анна поднялась тоже, расправляя складки платья. Она взглянула на Глена из под опущенных ресниц. Ее удивила эта его сторона. Сколько же у него было девушек, раз он может быть таким напористым? И почему ему легче говорить всякие пошлости, нежели признания в любви? Анна задавалась этими вопросами, пока приводила себя в порядок. Пригладила волосы, побила себя по щекам, чтобы те так не горели.
– Ты невыносим!
– О, ты еще даже не стала моей женой! – усмехнулся Глен, облокачиваясь на спинку дивана.
– Будешь так себя вести и не стану, – ответила она, прокручивая его подарок на пальце.
***
Лето подошло к концу. Теплые дни заканчивались, уступая место осенним пасмурным и дождливым. Сентябрь для Глена и Анны пролетел незаметно. Со дня официального начала их отношений они проводили время вместе чуть ли не каждый день.
Глен то водил Анну на балы, и пока они кружились в танцах, не замечали, что все девичьи взгляды были прикованы к ним, завистливые взгляды. То они обедали в особняке Глена, нередко и в компании Агаты. То Глен приглашал Анну в рестораны, а иногда и в обычные кофейни, где Анне нравилось намного больше. В кофейнях она чувствовала себя более комфортно и свободно, чем в чопорных ресторанах, наполненными важными напыщенными персонами. Были они и в тэнебритском театре. Пока Анна заворожено наблюдала за игрой актеров, Глен сладко посапывал на диване ложи, иногда открывал глаза, поглядывал на девушку и дальше проваливался в сон. Окончание дня они часто провожали на обрыве, наблюдая закат.