Однажды возвращаясь с прогулки, они попали под дождь. Бежать до укрытия им было долго, поэтому, когда Анна вернулась в этот день домой, промокшая до последней нитки, Агата устроила ей большой нагоняй. А когда Анна на следующий день заболела, она запретила Глену переступать порог их дома.
– Будет знать, как под дождями тебя мариновать. Уже ведь и не в первый раз? Что за мужчина из него? А еще наследник уважаемого рода, тьфу! Стыд и позор! Пока с кровати не подымишься, не увидишь своего Леви. И он тебя не увидит, будет ему в наказание, – не прекращала причитать Агата, прикладывая холодное мокрое полотенце на лоб дочери.
Глен, конечно, предпринимал попытки навестить Анну, но ее мать не пускала его за порог ни под какими предлогами. Но сдаваться он не хотел. он писал ей письма и просил передать служанок дома Кавалли лично в руки их молодой хозяйке. Правда, Агата и тут успевала их перехватывать. Она их не читала, просто складировала в ящике стола, намереваясь позже отдать дочери, когда та поправится. Анна соблюдала постельный режим уже на протяжении четырех дней. Ее мучили головная боль и температура, кашель и слабость в теле. Агата сама приносила ей лекарства, еду, иногда это делали заботливые служанки. На пятый день Анне уже стало намного лучше, она уже, наконец, выбралась из кровати и ходила по дому. Не долго, пока мать не отправила ее обратно долеживаться. Девушке уже было невыносимо болеть, кроме того, невыносимо скучное занятие это было. На пятую ночь ее болезни произошло нечто, что развеяло ее скуку.
Анна уже было думала ложиться спать, но когда она собиралась выключить прикроватную лампу и потушить свечи, за окном раздался стук. Сначала девушка подумала, что это ветки деревьев тарабанят по стеклу, качаемые ветром, но потом вспомнила, что напротив ее окна нет деревьев, и насторожилась. Она медленно подошла к окну и отодвинула шторки. Она подскочила на месте, рассмотрев за стеклом чье-то лицо. Благо пламя свечей нашло отражение в знакомых янтарных глазах, и испуг Анны сошел на нет. Девушка осторожно открыла окно, чтобы створками не стукнуть Глена по голове, он и сам не горел таким желанием, а потому увернулся, и, подтянувшись на руках, наконец, оказался в комнате. Когда створки окна вернулись в закрытое положение, Анна, оглядела ночного посетителя, убедилась, что он нигде не поранился, и только после этого она позволила себе ударить его в плечо.
– Что ты здесь забыл? Ума хватило по стенам лазить! А если бы ты перепутал окна и залез бы к маме? Она бы сбросила тебя со второго этажа! – Анна не могла говорить громко, а потому говорила шепотом, от чего ее тирада была похожа на шипение кошки. Глен беззвучно смеялся и ради приличия делал вид, что уворачивается от ее кулаков.
– Я бы ни за что не перепутал, расслабься, – он примирительно поднял руки, показывая, что принимает поражение в этой страшной битве. – Какой милый на тебе пеньюарчик!
Анна тут же оглядела себя, устыдилась своего легкого одеяния, которое оказывается слишком приталенное, да еще и прозрачное. Она же собиралась спать, в конце концов, и не ждала никаких гостей! Она отпихнула Глена и подбежала к своему платяному шкафу в поисках халата.
– Зачем ты вообще пришел? – спросила она, прячась от смущения за деревянными дверцами шкафа.
– Миленько тут у тебя, – оглядывался Глен, присаживаясь на еще не разложенную постель. – Пришел тебя повидать. Твоя маменька меня не хотела пускать, вот я и пришел так.
– Вот догадался, я уже почти поправилась, скоро бы все равно увиделись, – Анна, надев шелковый халат и затянув его потуже, присела рядом с ним.
– Я устал ждать. Я соскучился, знаешь ли, – Глен легким движением руки притянул девушку к себе. Уткнулся носом ей в шею, коснулся губами нежной кожи. Анна хотела отстраниться, ей еще была непривычна такая близость, пусть и прошло довольно много времени, но, ощутив тепло его тела, поняла, что тоже скучала, и позволила себе расслабиться в объятиях. Она обхватила руками шею Глена, запустила пальцы в его мягкие волосы. А Глен в это время продолжал целовать ее, спускаясь к ключицам и освобождая плечо от ткани халата.
– Зачем ты его надела? Он мне мешает, – он расправился с одним плечом, и перешел на другое. Леви выпрямился, стараясь заглянуть Анне в глаза. Она же отвернулась, склонив голову, а ее спадающие волосы прятали алые щеки. Глен улыбнувшись, натянул халат на ее обнаженные плечи, а когда Анна, удивившись этому жесту, подняла на него взгляд, он, обхватив ладонями ее лицо, поцеловал ее в лоб.