– Ани, у тебя кажись температура, ложись-ка ты в постель, – Глен поднялся с кровати, поднял за собой Анну, быстро скинул покрывало в кресло у окна, снял ботинки, сюртук и разлегся на одной половине кровати, положив под голову руки. – Давай сюда, не стой босыми ногами на полу.
Леви похлопал по месту рядом с собой. Чтобы лечь, девушке все равно пришлось снять халат. Пока она его неловко снимала и убирала обратно в шкаф, Глен успел немного взбить ей подушку, чтобы та стала более мягкой. По-прежнему стесняясь, Анна, прикрывая руками грудь и плечи, быстро добежала до кровати и спряталась под одеялом, натянув его до самого подбородка. Глен только тихонько хихикал, искоса наблюдая за ней. С ее прикроватной тумбочки он взял книгу и стал рассматривать и листать.
– Прости, – раздалось вдруг из-под одеяла.
– За что? – не понял Глен, переводя взгляд на торчащую макушку девушки.
– Ты хотел… чего-то другого, а из-за меня теперь вынужден сдерживать свое желания и читать мне книжки.
– А если мое желание – читать тебе книжки? – тихо рассмеялся Глен. – Не знаю, чего ты там себе напридумывала, но если тебе так хочется, то мы может заняться тем, о чем подумала твоя бесстыдная головушка, в другой раз.
Анна пихнула его в бок, показываясь из своего мягкого укрытия.
– Раз собрался читать – читай.
– Ну, нет, такую ерунду я читать не буду. Самое банальное, что можно вообще читать. Даже от тебя я такого не ожидал, – Глен уже успел ознакомиться с книгой, она ему не сильно пришлась по вкусу так, что он ее небрежно отбросил обратно на прикроватную тумбу.
– Чем тебе не угодил Шекспир?
– Мне не угодили его герои. Эта трагедия если и вызовет у меня слезы, то только от смеха. Хотя, может быть, именно этого Шекспир и добивался.
– И почему же ты так категоричен? – спросила Анна.
– Ну, ты посуди сама. И недели не прошло с их первой встречи, а они уже поумирали друг за друга. И этот Ромео типичный нарцисс. В начале он так и упивается своими страданиями, бродит по лесу весь в печали вблизи людей, чтобы его увидели и спросили: «О, Ромео, что с тобой случилось?». Потом он еще и создает искусственную ночь шторами в комнате, потому что его не радует белый свет. А почему? Потому что Розалина, девушка, которую он любил, дала обет целомудрия. Но зато, когда увидел Джульетту, которой даже четырнадцати еще не стукнуло, без памяти в нее влюбляется. Ну что за ерунда? Какое сено у него в голове? Да и она тоже хороша. Отказала нормальному жениху, еще и священника бедного втянула. Но хватит об этом, там они и другие глупые поступки вытворяли.
– А я вот не могу представить тебя читающего «Ромео и Джульетту». Когда ты ее читал?
– В детстве мне часто надоедали гувернантки, что я был готов делать, что угодно лишь бы их не видеть. Я прятался между стеллажей библиотеки, перед этим закрывал ее на ключ, и читал все, что под руку попадется, ну исключая всякие учебные пособия, которыми меня пичкали эти гувернантки.
– Ты был находчивым ребенком, – раздался приглушенный смех Анны из-под одеяла.
– Ну, что было то было, отрицать не буду, – Глен посмотрел на нее и улыбнулся. Ему нравились переливы ее смеха. Каждый раз такого разного. – Ты бы еще на полу легла, чего так далеко отодвинулась? Не чужие вроде люди, Ани.
Глен сгреб ее в объятия, пододвигаясь ближе. Анна оказалась у него под боком. Ей стало так тепло и уютно, что она отказалась от попытки вырваться из его рук. Девушка устроилась удобнее и прикрыла глаза, вдыхая аромат парфюма Леви. Анна уловила корицу и цитрус и нотки глинтвейна.
– Да, не чужие, – согласилась девушка. – Глен, мне вот давно интересно, чем ты занимался пока путешествовал те несколько лет?
– Ну а что делают обычно в путешествиях? – протянул Глен, обдумывая, как бы ему ответить на вопрос, не затрагивая своих сердечных похождений. Ведь кроме них он ничего за границей толком и не делал.
– Я не знаю, потому и спрашиваю у тебя.
– Ну я наблюдал за людьми в разных странах, пытался понять, чем они отличаются друг от друга. Много гулял, много, куда ходил: театры, рестораны, картинные галереи, казино, публи… ну и все в таком роде.
– Так ты игрок?