– Ани, из всего списка ты зацепилась только за нечто аморальное, – усмехнулся Глен. – Я не играл. Я пришел туда… в исследовательских целях. Наблюдал за людьми, как уже сказал.
– И что же ты выяснил?
– Ну что еще можно выяснить в казино? Что люди жадны и в порыве азарта способны поставить на кон последние гроши. Что они любят получать, а вот отдают что-то с большой неохотой.
– А ты попадал в какие-нибудь передряги за время поездок ? – спросила Анна, зевая.
– Не то что бы, скорее в передряги попадали из-за меня другие, но это не суть важно, – небрежно отмахнулся Глен. – Если так подумать, то была одна ситуация. По-моему это было в Новом Орлеане. Так вот, не успел я причалить к берегу, как в ноги мне упал какой-то мальчишка со словами: «Ваши ботинки грязные, сэр, давайте я вам их почищу». И пока я стоял в некой растерянности, кто-то стащил мой кошелек. Мальчуган был просто отвлечением внимания. Хорошо, что кошелек у меня всегда пустой, ношу я его специально для таких случаев. Как знал, что меня когда-нибудь решат ограбить. А в кошелек я положил нарисованные купюры. Жаль не увидел выражения лиц этих воришек.
Анна тихонько засмеялась.
– Хотела бы и я когда-нибудь посмотреть на мир, – она снова зевнула и закрыла глаза.
– Я его тебе обязательно покажу, обещаю, – Глен коснулся пальцами ее щеки, и, поднявшись на локте, поцеловал в лоб.
Через некоторое время дыхание Анны стало спокойным и размеренным, она уснула. Глен же продолжал также неподвижно лежать, уткнувшись взглядом в круги от света свечей на потолке. Анна снова напомнила ему о его секрете. Не то что бы он забыл, нет, просто старался не думать об этом в минуты счастья. Но чем дольше он якобы об этом не думал, тем сквернее у него было на душе. Он думал об этом всегда. О сердцах, что мерно бьются у него в чулане, пока он проводит время рядом с Анной. О том, что будет, когда Анна своими глазами увидит все эти стеллажи и их содержимое. «Она ничего не узнает, если их там не будет», – размышлял он, поглаживая Анну по волосам. – «Но куда их деть? Переместить в другое место – бессмысленно. Выкинуть – еще хуже. Не хватало стать каким-нибудь Джеком-Потрошителем в газетных заголовках. Остается только одно… но это просто невозможно… забирать куда проще, чем возвращать». Глен усмехнулся и потер пальцами переносицу.
– Сам же только что ей сказал, дурак, – прошептал он. – Не думал, что это относится и ко мне тоже.
Он еще долго внутренне препирался с собой о том, что его идея бессмысленна и невозможна, но, тем не менее, решение уже было принято. Он сделает это, сколько бы лет не понадобилось. Но проблема в другом. Глен снова посмотрел на спящую девушку. Как ему теперь оставить ее? Так на долго. И чем объяснить свое желание снова мотаться по миру? А если взять ее с собой? «Еще чего! Как, Глен, ты собрался ей объяснять свои пропадания, черт знает, в каких местах, пока она ждет тебя в номере очередного отеля? А твои гигантские чемоданы? Думаешь, она не захочет посмотреть, что там внутри? Нет, нельзя. Я должен поехать один».
Через час размышлений, Глен аккуратно поднялся с кровати, стараясь не разбудить Анну, задул свечи и покинул комнату тем же путем, что и попал в нее. На улице его обдал промозглый ветер. Глен поежился и пожалел, что так быстро покинул теплую комнату Анны. Делать было нечего, поэтому он быстрым шагом направился в сторону дома, поглядывая на темное затянувшееся небо, надеясь, что под дождь он не попадет.
Придя домой, он сразу направился в чулан, прихватив керосиновый фонарь со стола в гостиной. Глен хотел пролистать свои старые дневники, в которые записывал про всех девушек, чьими сердцами наполнен его стеллаж. Он решил сначала вернуть сердца всем девушкам Тэнебриса, а уже потом отправится в другие более отдаленные места.
– Еще надо придумать правдоподобную причину отъезда для Анны… предупредить сестер, собрать вещи… ну а потом можно и предложение делать, – он усмехнулся и провел рукой по лицу, будто бы хотел смахнуть навалившуюся усталость. – Сам не верю, что это сказал. А еще упрекал отца в излишней сентиментальности.
В чулане Глен провозился чуть ли не до восхода солнца. Он листал один том дневника, что-то вспоминал и тут же брался за другой, читал по нескольку страниц за раз, расхаживал перед стеллажами в поисках определенных имен. Когда же он вычислил всех тэнебритских девушек, вспомнил кто они, где он их встречал, наметил план на ближайшие дни, довольный своим результатом он отправился спать. Правда, дойти ему удалось только до дивана в гостиной. Упав без сил на мягкие подушки, Глен тут же провалился в сон и проснулся только ближе к двенадцати.