Так проходили все следующие дни Глена. Он то выбирался на балы, то с утра наведывался в гости к девушкам, чтобы вернуть им сердца. Зависело от образа жизни, которого придерживались девушки. Кого-то он настиг просто на прогулке в парке, долго приходилось бродить с пострадавшей между деревьями, чтобы найти невидимый другим уголок. Глен так увлекся своей целью, что совсем забыл об Анне. Последний раз они виделись тем вечером в ее комнате, а это было две недели назад. На самом деле он не переставал думать о ней ни на минуту, просто запретил себе ее видеть, пока не выполнит план. Пусть и прошло две недели, а сердец он вернул только четыре, а по его подсчетам он лишил сердец около тридцати тэнебритских девушек. Леви злился на себя, когда день проходил в пустых поисках. Ему приходилось спрашивать у общих с девушками знакомых, где тех можно найти. Кто-то охотно ему все разбалтывал, а кто-то упирался, из-за неприязни. Оказалось, что одна девушка переехала в другой город, и ему пришлось отложить ее на конец недели, а к этому времени вернуть сердце какой-нибудь другой, поблизости. Такие поиски и беготня по городу его выматывали. Он часто пропускал приемы пищи, и поздно ложился спать. Составление списков также продолжалось. Список девушек из Франции, из Италии, из Америки и так по каждой стране, где бывал Глен. Он каждый раз, садясь за стол, проклинал себя за мотания по всему земному шару.
Пока Глен занимался всем этим, он не думал о том, что запрещая себе видеться с Анной, он ограничивает не только себя, но и ее. Она давно поправилась, написала Глену записку, что ждет его у себя, потом, когда ответа не получила, написала еще одну, не зная, что они пылятся у него на письменном столе в гостиной, куда Руфина складывает всю почту и другие документы. Глаза Глена уже как две недели не читали ничего, кроме его личных дневников и списков с женскими именами и прочими заметками. Анна снова не знала, что ей думать. Он не в первый раз так пропадает. Она не хотела, чтобы отсутствие Глена как-то сказывалось на ее настроении, поэтому эти две недели она всячески себя занимала. То помогала матери с заготовками на предстоящую зиму, но помогала с уборкой, то просто читала. Когда же уже пошла третья неделя, а Глена она так и не увидела и не получила от него ни строчки, объясняющей его исчезновение, начала тревожится. Предупредив Агату, что уходит, Анна надела теплое пальто, перчатки, берет и сама отправилась к Глену.
На улице было довольно зябко, небо заволокло тучами. Анна шла, а под ее ногами шуршали сухие листья. Люди, летом ходившие не спеша, сейчас шли быстрым шагом, чтобы как можно быстрее добраться до дома, при этом мерзнуть меньше времени. Анна тоже следовала этому принципу, а потому шла торопливым шагом, не смотря по сторонам, как обычно она это делает. Вскоре показалась площадь и улица «Толстых карманов», а затем и особняк Глена. Девушка прошла по двору и остановилась у двери, в нерешительности. Она разминала замершие ладони, в поисках звонка, признаков которого не было. Анна не могла вспомнить был ли он вообще. Ведь раньше они с Агатой как-то же вошли. Она все же постучала в дверь, не надеясь, что ее услышат сестры-служанки или же сам хозяин, а затем, открыв дверь, зашла. Девушка застыла на пороге и уставилась на Глена, который вышел из двери под лестницей с кипой разных бумаг и потертых книг. На его лице выступило неподдельное удивление с примесью волнения. Он быстро закрыл дверь на ключ, повесил его на шею, а потом повернулся к Анне с лицом, будто его застали на месте преступления.
– Анна? Что ты здесь делаешь? Я совсем не ждал сегодня гостей, – говорил он, направляясь в гостиную. Там он оставил на столе все, что было у него в руках, а потом торопливо подошел к Анне, помогая ей снять пальто.
– Насколько я знаю, ты никогда их не ждешь, – сухо ответила она. – Где ты пропадал все эти недели?
– Я был занят, – протараторил Глен, вешая ее пальто на вешалку. – Руфина, Фонита, приготовьте чай и принесите его в столовую!
– Что с тобой? Ты какой-то странный. Что-то случилось? – спросила Анна, вглядываясь в его встревоженное лицо, пока он вел ее вглубь особняка.
– Все в порядке, – он глубоко вздохнул и резко успокоился, вернув себе самообладание.
– Если все в порядке, почему не отвечал на мои записки? Я писала тебе.