– А, правда? Так вот о каких письмах говорила Руфина, – Глен покосился на письменный стол, мимо которого они только что прошли. За своими дневниками он еле разглядел уголки конвертов. – Прости, я так увлекся делами, что забыл обо всем на свете.
– А что за дела?
– Да потом как-нибудь расскажу, – отмахнулся Глен, открывая перед ней дверь в столовую. Он усадил ее за стол, а сам сел напротив. – Ну, а чем ты занималась?
– Помогала маме по дому и с заготовками, а еще думала. Я переживала о том, что ты решил расстаться со мной.
– Что? Почему? – искренне удивился Глен и подался вперед к девушке. – Если это из-за того, что я долго не навещал тебя, так это потому, что правда был занят.
– Не по этому. Когда я проснулась после того вечера, тебя уже не было. Я сначала подумала, что это правильно, чтобы тебя не застала мама, а потом ты не появлялся все эти дни, и я решила, что ты больше не хочешь быть со мной. Ведь я отказала тебе в близости, а ты хотел и…
– Анна, ты сейчас серьезно? – Глен встал из-за стола, обошел его и сел на стул рядом с Анной. Он накрыл ее руки своими, перед этим подняв за подбородок ее опущенную от смущения голову.
– Да, я правда об этом переживала. Ты так неожиданно всегда пропадаешь, что я не знаю, что и думать.
– Отношения строятся на доверии, ты знаешь? – сказал он и захотел откусить себе язык. – Признаюсь, я виноват, что забыл о тебе на все это время и ушел в тот вечер, ничего не сказав. Я мог бы оставить тебе записку, но как-то об этом не подумал. Больше такого не повторится.
Он притянул ее руки к губам и поцеловал пальцы.
– Рада, что мы все решили, – ответила Анна и улыбнулась. – Ты вообще сильно занят? Я не отвлекаю тебя?
– Да нет, что ты. Остальные дела не так срочны, так что я так уж и быть выделю тебе время, – лукаво улыбнулся Глен, отпуская руки Анны.
Как раз в это время в столовую вошли сестры. Руфина несла поднос с чайником и фарфоровым сервизом, а Фонита поднос с меренгами и кусочками яблочного пирога. Служанки накрыли на стол, разлили чай по чашкам, пожелали господину и его гостье приятного аппетита, а затем удалились. Во время чаепития Глен и Анна мило болтали друг с другом, обсуждая новости Тэнебриса, приближающиеся холода и что только ничто. Когда Анна все же решилась уточнить чем же таким все это время занимался Леви, он опять ответил уклончиво про документы, счета, доходы и прочую бухгалтерию.
– Какие у тебя вообще доходы? Не подумай, что я считаю твои деньги, просто интересно как твоя семья стала такой богатой.
– Ну, в первую очередь, как основателям города нам выделялись и выделяются деньги из общего городского бюджета, который в общем-то и пополняется благодаря семьям основателей. Еще я являюсь владельцем шахт, где добываются драгоценные камни, вместе с тем ювелирной мастерской, отеля на площади, ну и бутика сладостей. Последнее было прихотью матери. А ну и еще меня можно считать членом городского совета, но я не появлялся ни на одном собрании лет так с… никогда, хотя мне стабильно присылают приглашения два раза в месяц.
– Так много всего. У тебя и правда много всяких обязанностей.
– Когда я тебе все перечислил, до меня тоже дошел масштаб всего, – потер Глен шею и отвернулся к окну. За все это время к своим прямым обязанностям он и не приступал, потому что был занят кое-чем другим. «Надо было слушать нудеж Руфины. Там, наверное, целая гора всего, хоть три года разгребай». Он глубоко вздохнул, подпирая щеку рукой.
– Но раз то, что ты делаешь, вносит такой вклад в развитие Тэнебриса, почему на тебя все смотрят с предубеждением и осуждением? Твой отель принимает гостей, твои шахты и ювелиры украшают шеи и пальцы здешних дам, а их дети едят твои сладости. Так почему же твоя репутация столь скверна?
– Эх, Ани, на отеле, шахте, и даже на пресловутой лавке с конфетами не висит табличка «собственность Глена Леви», все это лишь на бумажках, к которым у этих людей нет и не может быть доступа. Чаще они не видят дальше своего носа и не хотят признавать чьи-то заслуги, кроме своих. Ну и я не пекусь о своей репутации и не кричу на каждом углу: «Видали отель – это мое!».
Так они разговаривали, пока чайник не опустел. Анна засобиралась домой, Глен, разумеется, отправился ее провожать.
Когда они проходили мимо чулана, Анна покосилась на дверь.
– Кстати, а куда ведет эта дверь? В погреб? Когда я пришла ты вышел оттуда и выглядел как будто испуганным.