– Не нужно, я же сказала. Если там что-то важное для тебя, то я подожду, пока ты будешь готов открыться мне. В конечном счете, наши отношения длятся не так долго, чтобы беспрекословно доверять друг другу все свои тайны.
– Другого момента не будет. В любом случае потом я точно не решусь сделать это снова. Так что бери ключ, открывай дверь, а я схожу за фонарем.
Глен быстро зашел за ее спину, направившись в гостиную. На его лице застыла мученическое выражение. Он покрылся испариной, казалось, его тело била дрожь, а шаги были до безумия медленные и неловкие. Но вопреки своему представлению, шел Глен с обычной своей скоростью и прямой спиной. Пока он дрожащими руками взял со своего заваленного бумагами стола фонарь, Анна уже открыла дверь и ждала его на входе. Глен встал напротив нее и глубоко вздохнул, собираясь с силами. Он прошел первым и подал руку Анне, чтобы помочь ей спуститься. Так медленно в свете фонаря они ступали по каменным ступеням. Анна все силилась заглянуть Глену в глаза, но он смотрел прямо перед собой или оглядывался на ее ноги, чтобы убедится, что она не собирается упасть. Когда они оказались внизу, Глен повесил фонарь на подвесной крюк. Он отошел к стене, давая девушке возможность оглядеть пространство. В слабом свете в середине комнаты Анна ухватила взглядом письменный стол, заваленный всевозможными записными книгами, распухшими от чернил и сырости.
– Ты что ведешь свои дела здесь? – спросила она. – Почему же не в гостиной?
– Нет дела я веду как раз на том столе. Здесь я просто храню свои дневники от лишних глаз, – ответил Глен. Он стоял, сложив руки на груди.
– Ну они же все испортятся в этом погребе. Тебе стоило бы хранить свои воспоминания более бережно.
– Мне все равно, что с ними случится, главную свою функцию они выполняют – дают возможность разгрузить голову, а там пусть хоть плесенью зарастут.
Хоть Глен так и сказал, дневники были ему теперь нужны как никогда. Благодаря информации в них он раз за разом выходит на след своих прошлых жертв, чтобы вернуть им украденное. Даже если сегодня эта цель станет для него бессмысленной, он все равно закончит начатое. Пока он размышлял, Анна прошла за стол и провела рукой по корешкам его дневников, сложенных неровной стопкой. Она насчитала штук двадцать с небольшим, это не считая тех, которые Глен отнес наверх и положил на стол в гостиной. Закончив с осмотром, Анна подняла голову. Ее любопытный взгляд встретился с потерянным взглядом Глена.
– Ты как будто бы побледнел, – проговорила девушка, подходя к нему ближе. – Все же я не вижу здесь ничего такого уж страшного, чтобы так переживать. – Не думал же ты, что я сразу примусь читать твои мемуары?
Анна улыбнулась. Ей хотелось вызвать у Глена ответную улыбку, но он был не настроен ни на улыбки, ни на, что либо еще. В эту секунду он предпочел бы умереть, лишь бы Анна не узнала. Лишь бы не разочаровалась. Лишь бы не возненавидела. Время для него тянулось невыносимо медленно. Пока он считал секунды до своего конца, Анна смотрела то на него, то на высокие стеллажи.
‒ Я могу открыть какой-нибудь ящик?
Глен вздрогнул от неожиданного вопроса. Он думал дать ей самой, не знающи, вытащить сердце, либо же показать ей самому из своих рук. Он вспомнил реакцию Эмина. Он тогда чуть не умер от страха.
– Знаешь, давай я сам тебе… – он застыл на месте, Анна, пока он размышлял, открыла один ящик и запустила в него руку. Глен в испуге дернулся к ней.
– Ой, пусто, – промолвила девушка, поворачиваясь к нему. Глен выдохнул и оперся спиной на стеллаж. – Ты чего это?
– Сил моих больше нет, – ответил Глен, проводя руками по лицу. – В общем, то, что ты сейчас увидишь, повергнет тебя в ужас, но дай мне все объяснить. Пожалуйста.
Анна молча кивнула, поддаваясь его настроению и голосу полному мольбы. Глен оттолкнулся от стеллажа и развернулся к нему лицом. Бегло просмотрев выгравированные имена, он отыскал не пустой ящик, открыл его и достал содержимое. Прикрывая двумя ладонями сердце он медленно, не хотя, повернулся к Анне, а затем развел ладони. В блеклом свете фонаря девушке не удалось сразу разглядеть, что было у него в руках. Она наклонилась, услышала размеренное постукивание, и ведомая любопытством прикоснулась к все еще неопознанной вещи. Она тут же в испуге отдернула руку, почувствовав под пальцами что-то мокрое и склизкое и шевелящееся. Анна отшатывается от Глена, прижимая руку к груди. Девушка смотрит на алое сердце, не моргая, свободной рукой она ощупывает стеллаж, ища опору и путь к отступлению. Глен убирает сердце обратно в ящик и делает к девушке нерешительный шаг.