– Глен, объясни, что это? Ты… сердце… человека? Мне показалось, что оно бьется. Какой бред, – еле произносит Анна. На ватных ногах она поворачивается к стеллажу и открывает первый попавшийся ей ящик. На дне она видит такое же сердце, которое только что показывал ей Леви. У нее темнеет в глазах, пока она трясущейся рукой открывает следующий ящик. Ноги у нее подкашиваются, и Глен успевает ее подхватить, пока она не упала в обморок. Он отводит ее к столу и усаживает в мягкое кресло. Анна пытается убрать его руки с себя, но у нее не получается.
– Анна, пожалуйста, выслушай меня.
– Нет, не хочу, – она схватилась за голову, пытаясь придти в себя.
– Пожалуйста, – в мольбе он опустился перед ней на колени, не смея к ней прикоснуться.
– Ты убил их да? И вырезал их сердца? То же самое ты сделаешь со мной? Нет, я уйду. Пусти меня, – Анна рывком поднимается с кресла, но снова в него падает, не в силах стоять на ногах.
– Нет, они живые. Все эти девушки жи…
– Девушки? Почему только они? Как это возможно? Живые трупы? Ты морочишь мне голову. Ты страшный человек, – она прячет лицо в ладонях, и облокачивается на стол. – Я хочу уйти.
Анна говорит шепотом, но Глен слышит ее. Слышит, как заходится ее сердце, как стучит от испытываемого ужаса и боли.
– Анна, пожалуйста, выслушай меня.
– Не хочу тебя слушать, ‒ девушка мотает головой. – Все это время ты прятал здесь какой-то анатомический театр.
– Дай я все объясню. Я сказал все они живые, Анна. Просто их сердца хранятся здесь и продолжают биться.
–Просто? Просто, Глен! – девушка подняла голову и наконец встретилась с ним взглядом. – Что ты несешь! Как такое возможно, чтобы сердце билось не в теле человека, а отдельно от него?
– Ты сама видела. Я сам понимаю, что звучит это странно и не только странно, но и жутко, но тем не менее это так! Это мой дар. Я могу слышать биение женских сердец, понимать их чувства, извлекать их сердца и видеть все их воспоминания.
Анна смотрела на него сверху вниз как на умалишенного. Она думала, что сама недалека от этого состояния.
– Откуда у тебя такой дар, если он и правда у тебя есть?
– В детстве я спас от побоев цыганку и она каким-то образом наградила меня такой способностью в знак благодарности. Она сказала загадать желание, я загадал, она и исполнила его так.
– Ты думаешь, я поверю?
– Но это правда! – воскликнул в отчаянии Глен, совсем опускаясь на пол.
– Хорошо, – примирительно сказала Анна, с жалостью глядя на его мучения. Она заметила это изменение в себе и поспешила от этого отмахнуться. Она сжала руки в кулаки. Сначала она выслушает все до конца, а потом решит любить его или все же ненавидеть. Ну или пожалеть сумасшедшего убийцу, если он все же таковой. – Расскажи мне все, а я тебя выслушаю.
Глен стремительно поднялся и хотел было взять руки Анны в свои в благодарность, но девушка их отдернула. Глен кивнул, и, заламывая от напряжения руки, начал свой рассказ.
– Я тебе рассказывал уже про свою мать…
Леви рассказал о причине такого желания. О том, как узнал про дарованную цыганкой способность. О том, как он учился ее применять. О том, как извлек первое сердце. Про сердце матери он хотел сначала не рассказывать, но потом решил, что если говорить правду, то до конца. Объяснил, что он видит сердца не так как видели бы их обычные люди. Рассказал про их черноту, про то, что все сердца в его «коллекции» порочные в своем черном цвете.
– И что за всю жизнь ты не встретил ни одной девушки с чистым сердцем? – скептически поинтересовалась Анна, слушая его рассказ. Глен не отвечал, упершись взглядом в пол. Анна видела, как он сомневается отвечать ли ему или нет.
– Встретил, – только и ответил Глен. Анна подняла брови в ожидании продолжения. – Это ты.