–Я застала ее в гостиной, она как раз ставила фонарь на стол. Я хотела у нее спросить, где вы, господин, но она тут же убежала к выходу, не попрощавшись. Потом я увидела открытый чулан и все поняла.
– Ты являешь поразительные умственные способности, – буркнул Глен. – Тебе-то самой не противно сидеть здесь со мной?
– Нет, – только и ответила Фонита. Она поставила фонарь на пол, а сама села, подложив под себя пышную юбку своей формы.
– Не говори ерунды, – снова отозвался Глен, хотя с удивлением отметил, что девушка говорит правду. Ее сердце бьется спокойно, так, если бы она разговаривала со своим добрым другом, который всегда придет ей на помощь и защитит от опасностей. Леви скривился от таких умозаключений. Разве он такой человек? Через какие розовые очки она на него вообще смотрит? Даже не так. Через сколько слоев розовых очков.
– Господин, пойдемте, вы уже совсем замерзли.
– Фонита, уйди! – чуть громче сказал Глен.
– И чего вы добьетесь, если будете бревном лежать на холодном полу?
Глен не ответил. Он еще некоторое время полежал, уткнувшись лицом в каменный пол, а потом поднялся, протягивая Фоните руку.
– Ты с ума сошла, решила себя застудить и лишить возможности иметь детей?
Служанка удивленно уставилась на своего господина и в небольшом смущении подала руку. Леви помог ей встать, подобрал с пола фонарь и, пропустив служанку вперед, пошел за ней следом по лестнице. Уже наверху он отдал Фоните фонарь, чтобы она положила его на место, а сам закрыл чулан на ключ, который все это время был в замочной скважине. После этого он по привычке хотел снова повесить ключ себе на шею, но передумал и оставил его в двери. Уже вернувшаяся служанка остановилась у колонны арки и, переминаясь с ноги на ногу, наблюдала за своим господином.
– Ты хочешь обозвать своего хозяина еще как-нибудь? – поинтересовался Глен, оборачиваясь к ней.
– Нет, я хотела спросить, как вы? Вы очень хорошо держитесь, – отметила Фонита.
Глен сухо усмехнулся.
– Разумеется не в порядке, – ответил Леви, проходя к лестнице. Он поднялся на второй этаж, потом на третий. Едва преодолев последнюю ступень, Глен рухнул на колени, а потом, задрав голову, издал истошный крик и ударил кулаками об пол. Ему хотелось что-то срочно что-то сломать, но как назло под рукой ничего не оказалось. Возможно, он специально ушел подальше от всего. На площадке под большим окном он увидел свой черный рояль. Но испортить его у Глена рука не подымится. А вот сорвать тяжелые шторы с окон это вполне можно. Правда, сестры потом замучаются их вешать обратно, да и они их недавно стирали. Глен даже не мог позволить сломать себе что-нибудь, поэтому все, что он мог это кричать и бить руками об пол, пока красная ковровая дорожка не стала на тон краснее.
На его крик прибежала Фонита и попыталась поднять Леви с пола, но ее сил не хватило, чтобы сдвинуть его и с места.
– Да что ж вы делаете, господин? Успокойтесь, пожалуйста, еще не все потеряно, – не оставляла Фонита свои попытки.
– Да как не все потеряно, когда все к чертям покатилось! Всё! К чертям!
Каждое слово сопровождалось новым ударом кулаков об пол. Вскоре силы иссякли, и Глен слова рухнул на пол, перевернувшись на спину и накрыв рукой, согнутой в локте, глаза со снова набегающими слезами. Каким жалким он себя чувствовал в этот момент. Да и вообще все время, пока Анна находилась в чулане и с каждым мгновением все ближе подбиралась к раскрытию его тайны. Как ему было страшно. А сейчас все уже кончено. Он ее потерял навсегда. Да и как будто он в серьез поверил в то, что такой человек может быть счастливым и вообще заслуживать счастья. Разумеется, нет! Чем он думал, когда собирал свою коллекцию? Ну бессердечные эти девушки, и что? Какое Глену до этого всего дело? Он же решил, что сделать этих девушек бессердечными буквально это благородно и справедливо! А теперь он пожинает плоды собственных плодов!
Пока Глен пребывал в своем самоуничижении, Фонита вздохнула и, привычным жестом поправив юбку, присела на ступеньку рядом с ним. Ей хотелось как-то облегчить его муки, помочь, но как это сделать она не знала, поэтому все, что она могла делать – сидеть рядом с ним. Тихо и преданно.
– Зачем ты со мной возишься, Фонита? – через некоторое время спросил Глен, решив прервать свои нерадостные размышления.