XVIII
Последний раз Анна видела Глена месяц назад. Ноябрь подходил к концу, температура падала с каждым днем, но снег еще не накрывал город. Проснулась девушка в своем уже обычном настроении. Подавленном и апатичном. Лучи солнца давно не будили ее, небо уже больше недели заволочено тучами. Холодно на улице и дома. В душе. В доме спасает тепло камина, которые затапливаются каждодневно, а от холода в сердце, Анна еще решения не нашла.
В тот день она со слезами на глазах вбежала в дом, прошмыгнула мимо Агаты и сразу направилась в свою комнату, закрыв ее на щеколду. Она упала на кровать и спряталась в перинах подушек. Ей было страшно. Больно. Слезы без остановки стекали по ее щекам, удивительно как она только сдерживала такой потом в стенах особняка Леви. То, что она увидела, поразило ее, ужаснуло. Она так верила во все хорошее, что в нем есть. А он так поступал с бедными девушками, и точно также поступил с ней. Она не особенная, а просто очередная. Да и не из-за этого ей было больно. Это так, случайная мысль, колыхавших в ней чувств к нему. Анне было больно из-за его лжи, из-за того, что первый человек, которому она доверилась в новом для нее городе, оказался таким. И эта его способность извлекать сердца из груди, оставляя человека в живых, разве это возможно? Она не сошла с ума? Но ведь резко с ума никто не сходит. Все же было хорошо до этого дня. А что теперь? Такой вопрос Анна задавала себе целый месяц. С Агатой она мало говорила, совсем от нее закрывшись. О таком вообще никому не расскажешь, а просить совета, не погружая человека во все детали, бесполезно. Анна не знала, что ей стоит сделать. Оставить Глена в прошлом и жить дальше, будто ей ничего не известно? Будто она вообще его не знала? Или попробовать поговорить еще раз? никто не произносил фразы: «между нами все кончено». Правда Глен сказал ей «прощай», думая, что она не захочет его больше видеть и знать. Анна не говорила ему ничего. Конечно! Как тут что-то вымолвить, если тебе открываются такие тайны. Девушка и винила себя за любопытство. Но с другой стороны, рассказал бы Глен ей сам. Или бы они бы сблизились еще больше, поженились, и потом он бы ей рассказал? Ей хотелось с ним поговорить, высказать, все, что она думает, но она не смогла себя заставить ни написать ему, ни уж тем более не придти к нему лично. Одновременно с этим она боялась и в то же время хотела, что он сам к ней пришел, но он не приходил. Агата видела, что ее дочь терзается, несколько раз она порывалась самой наведаться к этому Леви и все ему высказать, но прежде выслушать обо всех его прегрешениях, потому, что Анна ей ничего не говорила. Ей еле удавалось каждый раз удержать мать дома. И каждый раз, видя печальное, плачущее лицо дочери, Агата оставалась с ней. Просто обнимала ее, говорила избитые фразы о том, что все будет хорошо, а сама страдала вместе с ней, но от неведения. Вскоре она поняла, что имя Глена Леви ей лучше больше не произносить. Каждый раз, слыша его от матери, она начинала часто моргать, прогоняя слезы. Так они и прожили целый месяц, держась друг за дружку, будто бы боясь свалится в пропасть.
Плакала Анна и по другим причинам. Как бы ни пыталась она отрицать, она скучала по Глену. Хотела слышать его голос, смех, любоваться его глазами, цвета янтаря и не знать ни про какие его чуланы и коллекции сердец. Ей было горько признавать, что она уже по уши была в него влюблена. Легкая симпатия, не успела она понять, когда именно, уже стала глубоким, всепоглощающим чувством, глубину которого она узнала, только когда Глен пропал из ее дней. Ее сердцу хотелось, чтобы он вернулся, но рассудок кричал, чтобы она держалась от него как можно дальше. Ведь он, как бы странно это не звучало теперь, когда она знает его тайну, бессердечный. Разве мог человек, имей он живое сердце, так поступать?
***
Собрать вещей Глену осталось совсем не много. Наконец он вернул сердца всем тэнебритским девушкам, теперь его ждал целый мир. Сестры суетились по всему особняку, собирая чемоданы своему хозяину. Глен дал им четкие указание по содержанию дома в его отсутствие, обещал, что жалование будет им поступать в срок, и если ко времени свадьбы Руфины он не вернется, он дает им свободу, когда она им будет нужна. Все свои дела он частично передал некоему доверенному лицу, старому знакомому его отца, и предупредил сестер, что он будет иногда появляться в особняке, и если у них будут какие-то вопросы, они смело могут к нему обращаться. Так прошел его месяц, в приготовлениях к отъезду и возвращении сердец. Об Анне он старался не думать, потому что едва одна мысль о ней проскользнет в его голове, день будет для него потерян. Глен погружался в раздумья и не вылезал из них, пока его не растормошит Фонита. Он сожалел, корил себя, безумно скучал по девушке, и так по кругу. Он пытался смириться с тем, что Анну он безвозвратно потерял. Он прекрасно помнил тот страх и ужас, что съедал ее сердце, когда они были в чулане, что он и не надеялся ни на прощение, ни на ее возвращение в его жизнь. Думая о том, какой он безбожный растеряха, Глен собирал последние вещи и пришел к мысли, что может быть ему стоит попробовать вернуть если не Анну, то кого-то другого? Ибо Анну вернуть ему невозможно.