Они ругались долго. А еще громко.
А потом я услышал удар. Звонкую пощечину, которой, наверняка, мать наградила отца за его, как выражалась всегда мать, хождения «налево».
Когда крики прекратились, я осторожно вышел из комнаты. Мама ушла в их совместную с отцом спальню, а папа вышел на веранду покурить. Я же, чувствуя необходимость забрать обломки своего зеленого карандаша, на цыпочках пошел на кухню. Потерпевший лежал под столом, сломленный пополам. Потом вспомнил про высохший набор фломастеров, которые мне подарил на Новый год школьный Дед Мороз. Впрочем, это был всего лишь взрослый, которому стало меня жаль, и он сделал мне небольшой подарок. Они лежали в зале, в тумбе под телевизором.
Я не стал медлить и подошел к тумбе, открывая темные стеклянные дверцы, которые тут же противно заскрипели, перебивая тихо работающий телевизор, который, кажется, в нашем доме не выключался никогда. Опасливо оглядевшись, чтобы убедиться, не появилась ли за спиной пьяная фигура матери, я все же аккуратно достал свои фломастеры. И пока я делал это нехитрое дело, невольно прислушался к тому, что говорят по телевизору.
— Недалеко от центрального парка был убит эксгибиционист, который появлялся перед девушками, а после, пользуясь их шоковым состоянием, ударял их по голове дубинкой. И пока его жертва находилась в бессознательном состоянии, он насиловал их, после чего незамедлительно покидал место преступления. — Я сделал себе мысленную пометку, уточнить у родителей, что такое «эксгибиционист», и продолжил слушать диктора. — Судя по следам на месте преступления, насильника долго мучили. После чего отрезали его половой орган и засунули его ему в рот. Есть предположения, что мужчина умер от болевого шока. Пока полиция проводит обыск на месте преступления и не нашла никаких следов убийцы маньяка. А теперь новости спорта…
— Не стоит тебе смотреть такое, — раздался уставший голос отца за моей спиной, от чего я вздрогнул, — хотя ты уже все увидел.
— Кто такой эксгибиционист? — Тут же задал интересующий меня вопрос, но отец как-то уклончиво улыбнулся, облокачиваясь о дверной косяк.
— Это плохой взрослый, как, например, маньяки, убийцы, воры, — немного погодя он добавил, — и как я. — Теперь его лицо стало печальным.
— В телевизоре сказали, что его убили. Плохих взрослых нужно убивать? Получается и тебя убьют? — Отца, от чего-то, развеселил мой вопрос, пока я судорожно соображал, что сделать, чтобы этого не произошло. — Тебе надо стать лучшим взрослым и тогда ты будешь жить вечно! — заключил я с удовлетворенным лицом, будто решил вопрос вселенского масштаба.
Папа ничего не ответил, но сейчас, оглядываясь назад в прошлое, думаю, он искренне веселился над моими словами. Ведь, каким бы человек ни казался идеальным, его скелеты в шкафу всегда напоминают о его ничтожности. И у каждого эти скелеты свои. Даже мой отец, несмотря на свои регулярные измены матери, я уверен, чувствовал вину. А может, он тоже, как и я сейчас, был обязан? Сейчас, оглядываясь назад, я никак не мог понять, почему они прожили столько лет вместе, если уже не могли терпеть друг друга. И ответ на этот вопрос я не нашел даже спустя пятнадцать лет…
— Не засиживайся допоздна. — Небрежно бросил отец, зевая. Я кивнул, хотя не думаю, что он видел.
Спустя время я выключил телевизор, поднял с пола фломастеры и направился в свою комнату. Путь мой проходил мимо родительской спальни, и я старался идти максимально тихо.
Мое внимание привлекла открытая дверь, и, не в силах сдержать свое детское любопытство, я заглянул внутрь. Увиденное повергло меня в шок. На кровати лежала мать с широко открытыми глазами, а в ее животе ковырялись чьи-то руки. Мужчина стоял над ее трупом и вытаскивал ее внутренности. На секунду мне показалось, что он съест их, но он лишь жадно вдыхал их запах, будто наслаждаясь.
На моих глазах тут же навернулись слезы страха. Ноги перестали держать мое тело, и я свалился на пол. Звук падения сразу привел убийцу в чувство, и он перевел голодный взгляд на меня. Я икнул от страха и попытался подняться на ноги, но тело упорно отказывалось слушать команды мозга. Сквозь пелену слез я увидел тело отца, валяющееся на полу. На его лице застыла эмоция страха, и до последнего не мог отвести взгляд от его уже мертвых глаз.
А потом почувствовал, как убийца схватил меня за грудки майки и поднял над полом. Это был здоровый мужчина, метра два ростом не меньше. Он держал меня своей огромной рукой, пока второй прикидывал, как лучше мне вспороть живот. Мысленно я уже валялся мертвым с трупами своих родителей, но вдруг убийца остановился.
Он пристально посмотрел в мои глаза, будто нашел то, что так давно искал. Я опешил, чувствуя под ногами твердую поверхность. Убийца изучал меня тяжелым взглядом, всматриваясь в каждую черту моего лица. Я едва заметно вздрогнул, когда его большие ладони коснулись моих щек, и почувствовал, будто что-то от него переходит мне.