Его волнительный взгляд убедил меня в этом. И тут я понял, что это мой шанс. Дернулся в сторону, чтобы бежать, но был пойман за ногу. Он повалил меня на пол и сел на мой живот. Открыл рот, будто собирался что-то сказать, но нет. Убийца показывал, что у него нет языка. А после сделал то, от чего я до сих пор в шоке. Он сжал мои скулы, заставив открыть рот, грязными пальцами, которые до сих пор были в крови моей матери, схватил меня за язык. В глазах убийцы я увидел нездоровый блеск, язык, который он крепко держал своими пальцами, в момент высох. Я пытался выбраться из его хватки, пока он что-то искал в своей сумке, переставая держать меня за скулы. Но силы явно были не равны.
И пока я пытался вырваться, убийца крепко приложил меня затылком о пол. Чуть не потеряв сознание, краем глаза заметил блеск металла. Ножницы.
Я запаниковал еще сильнее, но сделать ничего не мог, так как после удара в ушах еще звенело. Ощутил прикосновение холодного металла.
Клац.
И я завыл от невыносимой боли, потому что отрезать язык сразу у него не получилось.
И пока я корчился на полу, изнывая и чувствуя привкус крови, мой мучитель взял отрезанный язык и засунул его прямо к себе в рот, жадно смакуя, будто жуя. А потом довольный открыл рот, и я увидел, как мой язык прирос к его обрубку.
Я смотрел на то, как он шевелит вновь приобретенным языком во все глаза, не в силах поверить в происходящее. Ведь, несмотря на то, что в свои десять лет я все еще верил в домовых и леших, но никак не мог поверить в то, что какая-либо часть тела может так запросто прирасти. Убийца моих родителей окинул меня сочувственным взглядом. Я почувствовал приступ ярости! Какого черта? После того, что он сделал со мной и моими родителями, этот ублюдок смеет так смотреть на меня? Я встал на дрожащие ноги и хотел наброситься на эту тварь с моим языком во рту. Хотел, чтобы мои руки сомкнулись вокруг его толстой шеи. И хоть головой я понимал, что с моими силами я ничего не смогу ему сделать, но внезапное зародившееся чувство жестокости отбросило логику на дальний план. Я сделал шаг, но тут же упал, потому что болевой шок давал о себе знать. Убийца моих родителей лишь усмехнулся, присаживаясь на корточки напротив моего искаженного болью лица.
— Уже ощущаешь это? — Начал говорить он, и я широко распахнул глаза. Открыл рот, чтобы выплюнуть какую-нибудь колкость в ответ, но получилось только сдавленное мычание. — Привыкнешь, — хмыкнул мужик, отшатываясь от моих рук, которыми я пытался ухватить его за ногу, — ну уж нет, теперь я хочу пожить спокойно. Теперь тебе предстоит нести это бремя, я слишком устал убивать. И да, прости за родителей, я не знал, что у этого кабеля есть сын. Бывай, парень, со временем ты сам все поймешь.
С этими словами он направился к выходу из дома. Мое тело будто охватило параличом. Я не мог пошевелиться, не мог даже толком вздохнуть. В ушах стоял пронзительный звон, и сквозь пелену этого противного шума я услышал последнее слово, брошенное убийцей моих родителей.
— Ты следующий, бесшумный.
Корчась от боли, я поклялся на трупах мамы и папы, что найду его и заставлю поплатиться за их смерть…
Но я его так и не нашел. Просто не смог вспомнить его лица.
Зато я всё понял, как он и сказал.
После смерти родителей меня отправили жить к бабушке и дедушке в поселок, где я и совершил первое своё убийство. Это был соседский ребенок, с которым я часто играл. Тогда я не понимал, что возникающие в голове картины, того, как я перерезаю его сухожилия, и он падает на землю, истошно крича.
Мне нужно убивать, чтобы кровавые картины не преследовали меня. Иначе просто не сдержусь, причиню вред ни в чём неповинному человеку.
И никто никогда меня не поймает, и всё из-за «Бесшумного». Он оберегает меня: любые улики — отпечатки пальцев, ДНК — будут просто не распознаны; свидетели никогда не запомнят моего лица и имени; никакая камера не может запечатлеть меня.
Я невидим, неуловим и тих. И лишился языка, чтобы не рассказать никому, что это я их убивал.
Открываю глаза и понимаю, что солнце давно скатилось за горизонт. Время уже восемь вечера. Перевожу свой взгляд на вход в кафе, из которого выходит та взрослая официантка, которая собралась ехать к любовнику. В голове сразу складываются два плюс два. И я неотрывно наблюдаю за тем, как она садится в свою машину и заводит двигатель.