Мы смеемся, не замечая никого вокруг и неожиданно осознаю, что не проверяла телефон с того момента, как зашла в это кафе. Это редкость.
Мы болтали с ней примерно час и позже Билли начала собираться обратно в офис. Обняв меня на прощание, она попросила меня не стесняться и писать ей чаще. Я остаюсь в кафе с горой эскизов и странным чувством легкости. Я благодарна судьбе за то, что в непростой момент, она послала мне этот хаос в облике Билли Олсон.
Пересев в дальний угол за другой столик и, вдохновленная нашей встречей, с улыбкой на лице принялась вырисовывать неидеальный дизайн кухни на своем планшете, одновременно записывая в блокнот важные заметки. В наушниках играла расслабляющая музыка и я затерялась во времени вновь. Моя рука сама выводит линии. Тянусь за кофе, не замечая того, что он давно закончился. И когда через окно на меня падает свет от уличного фонаря, я понимаю, что наступил вечер.
Снова уткнувшись в планшет меня отвлекает тень, которая нависла надо мной как грозовая туча. Я вскидываю голову наверх и замираю.
Глава 5. Эшли.
Лёгкое движение воздуха, затемнение света. Я машинально поднимаю взгляд, и время резко замедляется.
Передо мной стоит незнакомец. Высокий, в тёмном пальто, которое кажется продолжением вечерних теней за окном. Его поза - странное сочетание напряжённой готовности и неестественной неподвижности, будто он замер в середине действия, которое не собирается завершать.
Первое, что регистрирует мой мозг - холод. Не физический, а тот, что исходит от его взгляда. Янтарные глаза изучают меня с клинической отстранённостью, словно я любопытный экземпляр под стеклом. В них нет ни враждебности, ни тепла, только оценивающий взгляд, от которого по спине бегут мурашки.
Мои пальцы непроизвольно сжимают стилус так, что трещит пластик. В горле пересыхает. Это не просто встреча взглядов, а столкновение с чем-то чужим. Его присутствие наполняет пространство вокруг столика новой плотностью, воздух становится вязким, как карамельный сироп в моем кофе.
Он слишком высокий. Мне приходится запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и это бесит. Его плечи перекрывают шумную кофейню за спиной, будто он принес с собой зону отчуждения.
Его лицо — высеченное из мрамора, с резкой линией скул, будто проведенной по линейке. Губы пухлые, слегка поджатые.
Он одет в белую рубашку и классические черные брюки, но это не просто одежда — это доспехи. Каждая складка идеальна, каждый шов словно прошит специально, чтобы подчеркнуть: "Я – контроль. Я – власть. Я здесь, потому что мне нужно, а не потому что хочу."
Даже когда он просто стоит, не двигаясь, воздух вокруг него будто густеет. В нем есть какая-то магнитная сила. Та, что заставляет официанток нервно поправлять волосы, а мужчин за соседним столиком невольно выпрямлять спины.
Черт возьми, он даже пахнет как предательство. Дорогой древесный аромат с холодными и хвойными нотами, как зимний лес. Так пахнут люди, которые знают себе цену.
Внезапно он делает микро-движение, едва заметный наклон головы. И я понимаю с животной чёткостью: он наблюдает за мной давно. Это знание бросает холодок по спине.
— Вы заняли моё место. — Я вздрагиваю от его холодного тона, сглатываю огромный ком в горле и собираюсь с мыслями.
— Нет. Ваше место там, где ваше имя на резервации. Здесь его нет. — Выдерживаю взгляд незнакомца и приподнимаю бровь в недоумении. Что значит «мое место», черт возьми? Мы в детском саду? Будем драться за стул?
— Я сижу здесь каждый день в это время. Это знают все в радиусе двадцати миль. — Когда он говорит, его голос низкий, ровный, без единой лишней интонации. Каждое его слово как гвоздь, вбитый точно по центру.
— Каждый день? — Я заправляю волосы за ухо и беру в руки свой новый стакан с айс-латте, принесенный официантом пять минут назад. — Как мило. Вы хотите медаль за пунктуальность или просто надеетесь, что я испарюсь?
— Я хочу сесть на свое место. — Его губы дрогнули, намекая на улыбку. Как если бы айсберг вдруг решил пошутить. Примерно то же самое.
Его слова висят в воздухе, как лезвие. «Я хочу сесть на свое место» – звучит так, будто он имеет в виду не только стул в кофейне, а что-то большее. Что-то, что принадлежит ему по праву.
Я медленно отпиваю кофе, не отрывая взгляда.
— Проблема в том, — говорю я, намеренно растягивая слова — что ваше место сейчас занято моей задницей. И, если вы не заметили, я не собираюсь вставать.
— Вы намеренно провоцируете. — Его бровь чуть приподнимается.
— О, наконец-то что-то понял. — Я ставлю стакан на стол с легким звяканьем. — Давайте уточним: здесь нет таблички с вашим именем. Нет резервации. Нет ничего, что давало бы вам право требовать этот стул, как будто вы король Бостона.