Тем временем, миновав космические пробки, я на большой скорости врываюсь в район, наполненный таунхаусами в викторианском стиле. Подъезжая к своему дому детства, я ощущаю как колотится мое сердце, рискуя оставить синяки на ребрах. Тяжело оставаться здесь по сей день, но я должен перебарывать мучения своей души, потому что единственный человек, которого я действительно люблю до дрожи в руках, решил остаться в одном из этих домов.
Припарковавшись напротив темно-бордового кирпичного здания, я выдыхаю, леплю на свое лицо безупречную улыбку и в очередной раз оставляю рубец на своем сердце от того, что занимаюсь ничтожным притворством перед мамой.
Стучусь в дверь и через полминуты мама открывает мне дверь в пижаме с изображением круассана, в домашних тапочках и пучком на голове.
— Дорогой, я ждала тебя! — Она сгребает меня в охапку своих нежных объятий и я вдыхаю запах мамы. — Привет, проходи.
Я молча отстраняюсь от нее, и пытаюсь запечатлеть каждый спокойный миг в своей голове рядом с ней.
— Я не надолго заехал, чтобы обсудить детали проекта. Билли уже наняла достойного дизайнера, поэтому следующий шаг за тобой, — я прохожу на кухню и сажусь за обеденный стол, пока она начинают крутиться на кухне, доставая свои только-только испеченные булочки с маком. — Мне нужны от тебя конкретные детали чего именно ты хочешь, мамуль.
— Джеф, ты все прекрасно знаешь и так. Мне для счастья в этом доме нужно только место, чтобы печь твои любимые пироги и место для всей моей лепнины. — Подмигнув мне, она наконец-то присела рядом и начала, как и всегда, разглядывать меня со всех сторон так, будто я самый драгоценный камень в ее жизни, который она боится потерять. Хотя рядом с ней, я себя так и ощущаю.
Ощущаю свою ценность.
— Я полностью полагаюсь на тебя и твоего «достойного дизайнера». У тебя золотые руки, не забывай об этом, мой мальчик.
В груди разлилось тепло и мое тело расслабилось на стуле. Я постарался изобразить подобие благодарной улыбки и накрыл ее руку, лежащую на столе, своей.
Я добился своей цели, чтобы моя мама ни в чем не нуждалась и чувствовала себя в безопасности, однако радости мне это не приносило. Так не должно было случиться. У нее был муж. Он обязан был быть ее точкой опоры и каменной стеной. И я все еще чувствую вину за собой.
Около трёх часов мы обсуждали последние новости из соседних домов и подруг мамы. Ну как обсуждали… Она говорила, а я молчал, кивал головой и не сдерживал свои искренние смешки.
Вечер прошел умиротворенно, но вернувшись в свою квартиру, меня лишь встретила бутылка Макаллана, наполненная тысячей не высказанных слов и цистерной вины.
***
С утра я распахиваю свои веки без усилий. Вставать в пять утра стало моей привычкой еще со времен института. Когда сроки по сдаче проектов горят, то не остается иного выхода, кроме как жертвовать своим сном.
Встав с кровати, плетусь до кухни и начинаю варить кофе, параллельно просматривая в телефоне расписание встреч. Сегодня обязательно нужно встретиться с человеком, который не дает мне спокойно жить. Но о нем чуть позже.
Спустя два часа я, одетый в классический черный костюм и белую накрахмаленную рубашку с запонками на манжетах, выхожу из дома и после выезжаю с паркинга, направляясь в офис. Благо по утрам Бостон не стоит на дорогах мертвым грузом, поэтому я доезжаю до бизнес-центра за двадцать минут. Приветствую персонал по пути к кабинету и ловлю на себе разные взгляды.
Не все в этом здании в курсе того, что я – генеральный директор нашей компании. Соблюдение приватности моей личности было необходимо для того, чтобы оградить себя от нежелательной прессы. У меня нет особого желания выходить из дома под множество щелчков камер или, того хуже, чтобы на отдыхе с мамой мне не давали покоя из-за вопросов о моей жизни. Мне не нужен этот хаос, я не переживу этого. Поэтому было принято решение, чтобы обо мне знали только определенный круг лиц. Для всех остальных работников компании я просто правая рука нашего засекреченного гендиректора и его доверенное лицо.