С круговоротом поедающих меня мыслей я не замечаю как дохожу до кофейни. Внутри тёплый свет ламп смешивается с синим отблеском улиц Бостона. Меня встречает аромат свежемолотых зёрен, а на подоконнике дремлет рыжий кот. Я сижу у окна, нервно перебирая уголки салфетки, на которой последние пять минут пыталась изобразить хоть что-то, выжать из себя каплю чего-то полезного для своего проекта. Мои безуспешные эскизы — кривые линии, зачёркнутые варианты ярко выделяются на белой салфетке, словно кричат на меня за эту безвкусицу. Из моих стараний вышли лишь неровные зигзаги, похожие на кардиограмму паникующего пациента.
Я заказываю нам два стакана кофе с карамельным сиропом и в эту секунду в дверях появляется Билли — в деловом костюме и с загадочным пакетом в руках. Она плюхается в кресло напротив меня с широкой улыбкой на лице и горящими глазами.
— Ну-ка показывай, где тут у тебя творческий коллапс! — Эта чудачка достаёт из пакета пачку печенья в форме звёзд и маленький горшочек с кактусом. — Вот. Для вдохновения.
— Ты… купила кактус? Или ты украла его? — Я растеряно смотрю на эту колючку в горшке и не понимаю откуда, черт возьми, она взяла его. Она была на работе в офисе весь день. Может она стащила кактус из кабинета ее босса? Я начинаю негромко смеяться со всей ситуации, прикрывая рот ладонью.
— Во-первых, он символ упорства, — Билли указывает пальцем на бедный кактус. — Во-вторых, он из моего кабинета, я никого не обокрала. — Теперь она тыкает пальцем в мою салфетку. — А это что? План побега из страны?
— Я не понимаю её. Миссис Вильямс. Она кондитер, но хочет «не сладкий, а тёплый» интерьер. У меня впервые нет никаких идей. Полностью отсутствует вдохновение. Хочется просто рисовать какие-то каракули когда сажусь за проект. — Я сминаю салфетку и откидываю ее в другой конец стола. Поджимаю губы и начинаю понемногу заламывать себе пальцы. Небольшие болезненные ощущения возвращают меня на землю из глубин моих тревожных мыслей, заставляя сконцентрироваться на проблеме, а не заниматься бесконечным самокопанием.
— Стоп. Я знаю все твои работы. Ты слишком зациклена на «правильности». Ты пытаешься контролировать своё вдохновение. — Билли хватает мой карандаш, новую салфетку и рисует на ней квадрат. — Вот её кухня. Что там главное?
— Ну… печь. Тесто. Мука везде.
— Нет, – она все зачёркивает, рисует новый с отпечатками ладоней по краям стола в квадрате. — Вот что главное. Она же не просто печёт — она лепит. Руками. Значит, всё должно быть осязаемым.
Я замираю и в голове что-то щелкает.
— Грубая фактура… Дерево с необработанными краями… Стол, на котором остаются следы от теста…
— Вот видишь! Ты просто забыла, что дизайн – это не про идеальные линии, – она смотрит на меня с довольной ухмылкой и суёт мне в руки печенье. — Ешь. И рисуй.
Я смеюсь, разворачиваю салфетку и начинаю быстро чертить уже не робкие штрихи, а смелые дуги.
— Миссис Вильямс лепит пироги руками. Её кухня не лаборатория, а мастерская. — Билли неожиданно выхватывает салфетку. — Вот здесь у неё будут стоять банки с вареньем. Все разные, с потёртыми этикетками. — Она дорисовывает неровную полку на чертеже с кухней.
— Но… симметрия… — Я медленно тянусь к карандашу и она перехватывает мою руку, водит ею по салфетке, заставляя нарисовать еще одну кривую линию.
— Симметрия для роботов. Её руки – это шрамы от духовки, пятна муки в складках кожи. Она не хочет «идеально». Она хочет…
— …чтобы было похоже на жизнь. — Я заканчиваю предложение за нее и ощущаю какое-то озарение.
— Да! Чёрт! Именно! — Билли столбенеет, потом хлопает по столу, опрокидывая стакан с кофе. Я поворачиваю голову и вижу, как официант бросает осуждающий взгляд на наш столик.
— Вот! Это её утро. Кофе пролился, солнце падает вот так… — Не слушая ругательства официанта, она тычет в пятно от кофе на салфетке, переворачивает её и рисует солнечные лучи.
— Ты сумасшедшая.
— Зато теперь это искусство. — Билли поднимает испачканную салфетку, как знамя, а второй рукой чокается со мной стаканом остывшего кофе. — За бардак! И за то, чтобы миссис Вильямс плакала от счастья, а не от твоего перфекционизма.