Он всё ближе и ближе подбирался к птице, пока не оказался от неё в трёх метрах. Птица замерла, склонила голову и принялась с любопытством рассматривать человека. Майны беспечны, но не настолько, как горлицы.
— Давай. Давай, детка, — прошептал Флетч. Птица сделала несколько шагов в его сторону. Когда она останавливалась, Флетч начинал тихо ругаться. Ему нужно было занять удобную позицию.
Лейтенант бросил в птицу камень. Движение руки спугнуло её. Когда камень упал туда, где она стояла, птица уже улетела. Смог бы он её прибить, если бы она осталась на месте? Может быть. А, может, и нет.
Тихо выругавшись, Флетч разочарованно развернулся.
— Хреново дело, браток, — сказал солдат, сидевший в палатке неподалёку. — Готов спорить, у тебя получилось бы.
— Ага. Получилось бы, — отозвался Флетч. День обещал быть мрачным и хмурым. Если бы ему удалось подбить птицу, он бы поел мяса. Впрочем, майны довольно разительно отличались от жареных цыплят. Значит, придётся довольствоваться одним лишь пайком. Проблема в том, что, питаясь только им, не выжить.
Он наклонился и подобрал камень, пока никто не успел его утащить. Этот камень отлично подходил, чтобы сбивать птиц. Рано или поздно, появится другая возможность. «Не просри её», — строго предупредил он сам себя.
Насколько умны птицы? Как быстро они догадаются, что вдруг стали частью чьего-то рациона? Как скоро они начнут держаться от парка Капиолани подальше? Если догадаются, будет скверно.
Японцы не стали утруждать себя доставкой в парк воды. Они просто не стали убирать питьевые фонтанчики. «Какие мы щедрые», — горько подумал Флетч. Если для того, чтобы просто смочить язык, нужно отстоять часовую очередь, что с того? Японцам от этого ни холодно, ни жарко.
Мыться тоже можно было только из питьевых фонтанчиков. Это означало, что нормальное полноценное мытьё оказалось невозможно. Флетч всё меньше стал обращать внимание на вонь. Когда воняли все — не вонял никто. А воняли здесь все.
В очереди воинское звание не имело никакого значения. Насколько Флетч мог судить, звание в лагере вообще никому не было интересно. Если рядовые подчинялись офицерам, то лишь в силу личного уважения или симпатий, а не потому, что так было надо. Что офицеры могли с ними сделать за неподчинение? Немногое. От японцев ждать поддержки бессмысленно. Им вообще не было никакого дела до происходящего в лагере.
Очередь еле-еле ползла вперёд. Флетч вздохнул. Ему хотелось пить. Он устал. Он хотел есть. Если человек позарился даже на тощую птичку-майну, он считался достаточно голодным. Если не удастся поймать майну или горлицу, страдать придётся до ужина. Лейтенант помотал головой. Нет, голод никуда не денется и после ужина.
Наконец, подошла его очередь пить. Он всё пил и пил, и пил. Если он выпьет много, то сможет внушить желудку, что он наелся. На какое-то время. Напившись, Флетч ополоснул лицо и руки.
— Давай, мужик. Шевели булками, — прорычал стоявший позади солдат. Флетч неохотно отошёл от фонтана. Дувший с берега ветер мгновенно высушил всю влагу на лице. Погода как всегда идеальная: ни холодно, ни жарко, ни слишком влажно. В отдалении возвышалась громада Даймонд-Хед. Внутренности потухшего вулкана испещрены тоннелями, представляя собой прекрасную крепость. В то время как весь остальной остров находился под властью японцев, это место, как оказалось, не имело для них особого значения.
Очень многое, казавшееся некогда важным, на деле не имело никакого значения. Превосходство белых над азиатами пришло на ум Флетча в первую очередь. Сидя в лагере военнопленных, он никакого превосходства не ощущал.
Японцы изо всех сил старались уничтожить это превосходство. В лагерь вошла группа солдат, держа на весу винтовки с примкнутыми штыками. Американцы спешно разбегались в стороны. Когда солдаты проходили мимо Флетча, тот, как и все прочие, поклонился. Этот урок все выучили очень быстро. Тех, кто о нём забывал, японцы жестоко избивали. Рассказывали, что двоих даже убили. Флетч не знал, правда это или нет, но ничуть бы не удивился. За жизнь американца япошки не дали бы и дохлой крысы.
Флетч сел на землю около своей палатки. Заняться тут особо нечем. От голода он стал медлительным и даже заторможенным. На руку ему села муха. Медленно, словно во сне он её смахнул. С каждым днём в лагере военнопленных мух становилось всё больше. И неудивительно: в туалетах становилось всё грязнее. Флетч не знал, сколько солдат справляли там нужду. Японцы ограничились посыпанием отхожих мест хлоркой.