В ответ на это Хасэгава кивнул, практически поклонился. Затем он повернулся к комендантскому взводу.
— Товсь! — Солдаты выстроились в ряд. — Цельсь! — Солдаты вскинули винтовки и прицелились Сакамаки в грудь. — Пли!
Прогрохотали винтовки, и Гэнде показалось, что осужденный выкрикнул своё последнее «Banzai!». Он широко открыл рот и что-то прокричал, но что именно было неясно из-за грохота выстрелов. Сакамаки скрючился и упал. Тюремная роба начала покрываться красными пятнами и спереди и на спине, через выходные отверстия. Пару минут парень ещё дёргался, затем успокоился.
Капитан Хасэгава обратился к расстрельной команде:
— Вы выполняли свой долг и исполнили его на «отлично». Свободны. — Солдаты отсалютовали и ушли. Командир «Акаги» извлёк листок бумаги и протянул его свидетелям казни. — Нужны ваши подписи, господа.
Вместе с остальными офицерами Гэнда расписался под кратким докладом, в котором говорилось, что Кадзуо Сакамаки не смог погибнуть в бою, позорно сдался в плен (в тексте было указано, что он просил американцев убить его, но те отказались), описывался судебный процесс, последовавший после победы Японии, вынесенный приговор и его исполнение. Текст был чётким, выверенным, сухим и официальным. Гэнда старался не смотреть на труп энсина. В воздухе стоял отчетливый запах крови.
— Благодарю, коммандер, — сказал Хасэгава, когда Гэнда вернул ему ручку. — Завершили ещё одно дело.
— Hai. — Насколько Гэнда мог судить, это была лишь констатация факта, а не согласие с происходящим.
Офицеры подписывали документ и один за другим покидали территорию казарм. Гэнда ждал, стоя на газоне, пока выйдет Футида. Мимо в паре метров, проскакала небольшая птичка с серой спиной, белой грудью и красным хохолком, который был ярче цвета крови Сакамаки. Она ускакала дальше, остановившись лишь однажды, чтобы подхватить какое-то насекомое. Когда Гэнда шагнул в её сторону, птичка тут же вспорхнула и улетела. Возможно, в её представлении он был большей угрозой, чем грохот винтовочных выстрелов несколькими минутами ранее.
Подошёл Футида. Красноголовая птица улетела. Гэнда и Футида вместе неторопливо пошли обратно во дворец Иолани. Наконец, Футида произнёс:
— Я не знал, что он просил американцев убить его.
— Я тоже, — не без труда ответил ему Гэнда.
— Жаль, что не убили, так он сохранил бы честь. Впрочем, нельзя рассчитывать, что противник сделает за тебя то, что ты должен был сделать сам.
— Пожалуй, да, — сказал Гэнда. Не то, чтобы его друг был неправ. Просто… он не знал, в чём дело. Он чувствовал себя скорее разочарованным, нежели удовлетворенным. — Нехорошо получилось.
— Невозможно спорить, — согласился Футида. — Что будет с его семьей?! Все остальные экипажи маленьких подлодок погибли как герои, атакуя американцев. И лишь их сын, их брат попал в плен. Как жить с таким грузом?
— Если властям хватит ума, они спрячут доклад и сообщат семье, что он погиб на Гавайях. Надеюсь, что так и будет.
— Было бы хорошо. Но даже хорошо спрятанные доклады имеют свойство всплывать наружу.
«В этом он полностью прав», — подумал Гэнда.
— Несмотря на то, что он храбро принял свою участь, это зрелище навсегда застрянет у меня в памяти. Надеюсь, больше мне не придётся в подобном участвовать. У меня и без того хватает работы.
— Опять же, невозможно спорить. Человек за чистым столом — это человек, у которого недостаточно работы.
Гэнда кивнул.
Вместе они отправились к своим столам, которые были, какими угодно, но не чистыми.
По-японски название улицы Отель-стрит состояло из трёх слогов: Hoteru. Капрал Такео Симицу не переживал из-за того, как его надо правильно произносить. До войны эта улица делала солдат и матросов США счастливыми. В ходе боев она получила некоторые повреждения, но быстро начала снова радовать, на этот раз новых хозяев Гавайев.
Прежде чем отпустить бойцов Симицу в увольнение, новый командир взвода лейтенант Хорино, заменивший погибшего Ёнэхару, провёл краткий инструктаж:
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас опозорил себя или свою страну. Ясно?
— Так точно, господин лейтенант! — выкрикнули бойцы.
— В противном случае, вы будете наказаны. Это понятно?
— Так точно, господин лейтенант!
— Тогда, ладно. Посмотрим, как вы это запомнили, — сказал Хорино.
— Отдать честь! — скомандовал Симицу. И он, и его бойцы выполнили команду с выдающейся четкостью. Некоторые офицеры требовали четкого выполнения этой команды и не отпускали солдат, пока те не сделают всё, как надо. Лейтенант Хорино был, вроде, не из таких, но зачем рисковать?