— Огромное тебе спасибо, Такахаси-сан, — сказал он. — Для достопочтимого консула это будет очень приятным подарком. Уверен, он будет очень рад. — О том, что Кита с кем-то поделится, он тоже ничего не сказал.
— Всегда рад помочь. Времена нынче непростые, — ответил ему Хиро.
— Скоро станет лучше, — заверил его Моримура и встал из-за стола. Роста он был выше среднего, что делало его на несколько сантиметров выше Хиро. Одет он был в строгий костюм западного покроя. — Я пока уберу… махимахи, говоришь?.. в холодильник. Пожалуйста, не уходи, поговорим немного.
— Разумеется. Для меня честь общаться с таким важным человеком.
— Ты слишком высоко меня оцениваешь, — не без скромности сказал Моримура. — Постой. Я сейчас вернусь. — И тут же вышел. «Наверное, ищет место в холодильнике. Рыба-то немаленькая», — подумал Хиро, садясь перед столом. Моримура вернулся и предложил ему сигарету из позолоченного портсигара.
— Благодарю, Моримура-сан. — Хиро поклонился, не вставая. Он не курил уже пару недель. Рыбак крепко затянулся. — Очень хороший табак.
— Рад, что тебе нравится. Это меньшее, что я могу сделать. — Молодой человек тоже закурил. Выпустив густое облако сизого дыма, он сказал: — Где ты поймал такую рыбу?
— К юго-западу отсюда, господин, — ответил Хиро. — Мы полдня шли под парусом — повезло с попутным ветром.
— А ты там видел другие сампаны?
— Другие? Дайте подумать. — Хиро снова затянулся, словно старался растянуть удовольствие. Курение помогало сосредоточиться. — Видел… пять или шесть. Столько смог разглядеть. Уверен, на самом деле их было больше.
— Понимаю, — произнёс сотрудник консульства. — Они все шли под парусом? Видел кого-нибудь, кто шёл на дизеле?
— Нет, господин. Дизелей не было, — не задумываясь, ответил Хиро. — Где для него топливо взять?
— Никогда не узнаешь, — сказал Моримура. Что бы это могло значить? — Всё равно, спасибо тебе за рассказ об увиденном… и за «махимахи», конечно. Кита-сан будет очень рад. Я обязательно передам ему, что именно ты её принёс.
Он позволил Хиро докурить, затем проводил до двери. Хиро почесал затылок. Почему-то Моримуру больше волновали другие сампаны, нежели рыба. Хиро задумался, чем же именно он привлек внимание советника консула.
Парк Капиолани занимал много места. До того, как япошки превратили его в лагерь для военнопленных, тут росли деревья, сосны, в основном. Большую их часть уже давно изрубили на дрова. Пара пленных старательно размахивала топорами, а очередная сосна раскачивалась, будто при шторме.
Флетч Армитидж стоял в компании других зрителей, наблюдавших за работой дровосеков-любителей. Хоть какое-то необычное зрелище. К пленным присоединилась пара отделений японских солдат. В их задачу входило проследить, чтобы топоры не исчезли, когда работа будет сделана. Американцы старались держаться от них подальше. Когда начали падать деревья, всем стало ясно, что ребята они довольно трусливые.
— Тени больше не будет, — заметил стоявший рядом с ним солдат. Флетч кивнул, хотя сам думал о другом. Как и его соседу, тень ему тоже нравилась, но на Гавайях в ней особой нужды не было, в отличие от других мест, где можно заработать солнечный удар. Как и все остальные в лагере, он был бледен, но он понимал, что дрова важнее. Он задумался над тем, что пленные будут делать, когда в пределах ограды не останется деревьев.
Послышался треск, похожий на отдалённую пулемётную стрельбу, отчего по спине Флетча пробежала дрожь.
— Паааберегись!!! — крикнул один лесоруб. Так обычно кричали в кино, а не в настоящих лесах северных широт. Дерево рухнуло в заросли травы. Флетч хотел бы, чтобы оно упало на япошек, но не срослось. Они слишком осторожны, чтобы позволить себя раздавить.
Командовавший отделением сержант собрал топоры. Собрав их, он выкрикнул что-то по-японски. Его люди выбрали добровольцев и выдали им пилы. Выбранные ими пленные принялись распиливать ствол сосны, который был не меньше 18–20 метров в длину, превращая его в дрова, которыми они будут кипятить воду и готовить еду. За ними охранники следили с той же внимательностью, как за теми, кто орудовал топорами. По их мнению, пилы — тоже оружие.
Наблюдать за тем, как дерево распиливают на дрова не так интересно, как смотреть за тем, как его рубят. Как и многие другие, Флетч решил уйти. Если продолжит тут слоняться, япошки обязательно нагрузят его какой-нибудь работой. Согласно Женевской конвенции военнопленные-офицеры могли выполнять какую-либо работу исключительно добровольно. Но япошки ничего не подписывали и выполняли положения конвенции, когда и как им заблагорассудится. Его кормили недостаточно хорошо, чтобы он хотел делать хоть что-то.