— Да, я в курсе, — согласился Хасэгава. — Выращивание еды здесь помогает мало. Толк будет, когда мы вырубим все плантации сахарного тростника и ананасов и засеем землю рисом и другими культурами, культурами, которые можно есть. Но бензин на деревьях не растет!
За поставками топлива Гэнда тоже следил. Он следил вообще за поставками всего, что только можно — такой уж он был человек.
— У нас его… достаточно, — наиболее осторожно сказал он.
— Да, для ежедневных нужд топлива хватает, — согласился Хасэгава. — А, что если придётся сражаться? От меня не дождёшься доброго слова об американцах. Мы их разгромили, как и должны были. Но на длинной дистанции нам с ними не тягаться, так как у них просто больше ресурсов. Можем ли мы то же самое сказать о себе?
Гэнде очень бы хотелось, чтобы Япония обладала ресурсами Америки. Но он знал, что это не так. Война велась именно за них. Японской Империи была нужна нефть, резина, олово — всё то, что поддерживало бы её величие.
— Когда победим, тогда и сможем говорить об этом уверенно, — сказал Гэнда.
— Потом, да. А сейчас? — Хасэгава посмотрел в сторону. — Премьер-министр может позволить себе думать о том, что будет потом. А меня волнует сегодняшний день. Я понимаю, что я всего лишь невежественный моряк, но в моем представлении, всё выглядит так: если не добиться своих целей сейчас, потом добиться их будет невозможно.
Гэнда считал так же. Так он и сказал, добавив:
— Если нам здесь больше не нужны солдаты и самолёты, мы можем больше поставлять припасов для тех, кто уже тут. Это поможет нам дольше продержаться.
— Разве мы не должны везти всё? — поинтересовался Хасэгава.
— Должны, — не стал спорить Гэнда. Как и Хасэгава, он знал, что грузоподъемности японского флота было недостаточно, чтобы своевременно поставлять и подкрепления и припасы для них. — Если бы мы точно знали, что американские подлодки не станут нам помехой…
Хасэгава выглядел таким же грустным, как и Гэнда. Когда американцы впервые потопили японский транспортник, эту новость обсуждали все. Можно было смело обвинять янки в бесчеловечности. С тех пор подобное произошло ещё несколько раз, а японское правительство хранило молчание. Признаться в этом означало примерно то же, что признаться в том, что вы носили слишком узкую обувь. Бомбардировщики с материка Гавайям не мешали. Подлодки с западного побережья тоже особых проблем не доставляли.
— В армии утверждают, что мы не будем топить подлодки до тех пор, пока они не начнут мешать нам всерьёз, — сказал Хасэгава.
— Пусть сами попробуют! — взорвался Гэнда. — Мы делаем всё, что можем. Снаряжаем конвои, маневрируем. Высылаем в патрулирование эсминцы. Используем все навыки, полученные в ходе последней войны в Средиземном море и в Индийском океане.
— Да, я в курсе, — с грустью ответил Хасэгава. — Но этого недостаточно.
— Это потому, что и тогда, и сейчас, мы действуем, отталкиваясь от действий американцев.
Капитан Хасэгава пристально посмотрел на Гэнду.
— Коммандер, вся эта операция в большей степени ваше детище, чем чьё-либо ещё, включая адмирала Ямамото. Мы сделали всё, чтобы захватить эти острова. Честно говоря, мы сделали даже больше, чем могли. Почему же вы всё ещё недовольны?
— Две причины, господин, — ответил Гэнда. — Во-первых, я полагал, что потеря Гавайев выбьет из американцев весь дух, и они выйдут из войны раньше, чем она начнётся в полную силу. Как видим, этого не произошло. Они всё ещё сражаются. Они пока ещё не разобрались, что намерены делать и как именно. Мы можем лишь надеяться, что эти раздумья займут у них как можно больше времени. Поэтому, я перехожу ко второй причине. Захватить острова — это одна задача. Удержать их — совсем другая.
— Ах, да, — со сталью в голосе произнёс Хасэгава. — Ах, да. Именно из-за того, что эти острова нужно удерживать, мы и имеем дело с этой армейской деревенщиной.
Гэнда позволил себе улыбнуться.
— Они говорят: «Захват Гавайев — единственная причина, почему мы заодно с этими флотскими снобами».
— Мне похер, что там говорят в армии. — Сейчас Хасэгава сам говорил, скорее как деревенщина, нежели как сноб. — Мне нужна замена. Я уже известил об этом Токио. Здесь нужен флотский офицер того же ранга, что и Ямасита. До тех пор у меня нет никакой уверенности в том, что мы сумеем удержать острова, так как армия делает всё возможное, чтобы это не допустить.
Гэнда не мог высказать вслух то, что думал. По крайней мере, не в присутствии непосредственного командира. Своими мыслями Гэнда мог поделиться только с Мицуо Футидой, а тот, он был уверен, мог поделиться своими мыслями с ним. С капитаном Хасэгавой подобная откровенность невозможна, учитывая, что Гэнда считал, что командующий Императорским флотом на Гавайях допустил фатальную ошибку. Гэнда был уверен, что Хасэгаву освободят от занимаемой должности. Он сделал всё, чтобы его нахождение на этом посту стало невозможным. Однако Гэнда не думал, что флот пришлёт сюда адмирала, дабы уравновесить армейского коменданта. Подобные решения принимались в правительстве, а глава кабинета Хидеки Тодзио сам когда-то был генералом.