Когда Гэнда ничего не ответил Хасэгаве, тот очень захотел узнать, что же именно он скрывал. Но командир «Акаги» не стал давить на Гэнду, он лишь сказал:
— Мы закончили, коммандер.
— Есть, господин. — Гэнда поднялся, отсалютовал и покинул капитанскую каюту. Как и всё остальное на корабле, каюта капитана имела массивную водонепроницаемую дверь. Гэнда прикрыл её максимально осторожно, но она всё равно громыхнула. Грохот металла о металл лучше всего характеризовал близившийся конец.
Когда майор Хирабаяси внезапно созывал местных жителей, Джейн Армитидж всегда начинала волноваться. После того, как мистер Мёрфи в буквальном смысле лишился головы, она боялась, что главный в этой части острова японец решит преподать местным ещё один урок. Даже одного такого урока было слишком много.
Ёс Накаяма стоял рядом с Хирабаяси и переводил. Когда он превращал взволнованную японскую речь майора в английскую, его лицо оставалось бесстрастным.
— Правительство Японской Империи с радостью объявляет о том, что войска генерала Хоммы захватили остров Коррехидор. Также сообщается о капитуляции Порт-Морсби в Новой Гвинее. — Он постоянно останавливался и ждал, пока договорит Хирабаяси.
Джейн знала, где находится Новая Гвинея, но даже если бы Хирабаяси прижал к её горлу лезвие меча, она бы не сказала, где искать этот Порт-Морсби. Она помнила, что Новая Гвинея располагается неподалёку от Австралии. Если японцы её захватили, значит ли это, что они готовы вторгнуться и на южный континент?
Кто способен их остановить? Всё время, до того самого дня как Джейн выставила Флетча за дверь, тот утверждал, что США, случись что, наголову разобьют японскую армию. Тогда ей казалось, что он знал, о чём говорил. Но последующие события доказали, что солдатом он был таким же никчемным, как и мужем.
— Banzai! Слава Японской Империи! — воскликнул Накаяма.
— Banzai! — воскликнули жители Вахиавы. Джейн возненавидела себя за то, что присоединилась к этим крикам. Но не кричать было нельзя. С теми, кто отказывался, случалось всякое нехорошее. Опасно было даже просто беззвучно открывать рот. За вами могли следить. Вас могли подслушивать. Ни с кем нельзя делиться своими мыслями, если это не мысли, одобренные японскими властями.
Джейн осмотрела толпу. Немало людей радостно приветствовало появление в небе над Вахиавой американские бомбардировщики, летевшие громить японские самолёты на аэродроме Уиллера. С того времени многие исчезли. Что случилось с ними? Те, кто знал, не говорили. Незнание того, что произошло с теми людьми, пугало остальных ещё сильнее.
Кто же их предал? Очевидно, верить местным японцам ни в коем случае нельзя. Это не значит, что никто из них не заслуживает доверия. Некоторые, те, кто помоложе, явно симпатизируют Америке. Но другие умело притворялись. Выяснять, кто из них кто, могло стоить жизни. Гораздо проще считать врагами их всех.
Но, как бы ни хотела думать Джейн, с белыми тоже всё было не так просто. Некоторые, не скрываясь, сотрудничали с оккупантами. Но они, хотя бы, прямо вызывали отвращение. Но были и таящиеся в кустах змеи, которые убивали лишь, когда кусали.
Что касается китайцев и филиппинцев, Джейн даже не брала их в расчёт. Что до войны, что сейчас, она практически не имела с ними никаких дел. Для её они скорее были частью пейзажа, нежели людьми, наделёнными какими-то правами.
Майор Хирабаяси снова заговорил по-японски.
— Можете идти, — лаконично перевёл Накаяма. Возможно, комендант сказал что-то вроде: «Свободны». Так обычно говорили те, кто привык руководить. Накаяма ничем, кроме собственного сада, никогда не руководил, поэтому и говорил по-другому.
С тех пор как он стал правой рукой Хирабаяси, Джейн стала относиться к нему чуточку теплее. Он делал для Вахиавы всё, что мог. Приказы японцев он объявлял без видимого удовольствия и так, чтобы было заметно, что исходят они не от него. Она относилась бы к нему лучше, если бы Накаяма отказался сотрудничать с майором, но тогда ситуация могла быть намного хуже.