— Правда? — репортёр повернулся в кресле и осмотрел Такахаси. — Здравствуйте, меня зовут Итиро Мори. Я пишу для «Японского вестника».
— О, рад с вами познакомиться, Мори-сан. — Хиро склонил голову. — Я читал много ваших статей.
— Вы мне льстите. — Мори говорил легко и постоянно улыбался. Он был из тех людей, которые вызывают симпатию с первой встречи. — Значит, Такахаси? А имя ваше?
— Хиро, — ответил рыбак и человек, который был на несколько лет моложе него, записал имя в блокнот.
— Сколько вы уже живете на Гавайях, Такахаси-сан?
— Более тридцати лет.
— Ого! Так долго. Где вы родились? Судя по говору, где-то неподалёку от Хиросимы?
— Да, — кивнул Хиро. — Префектура Ямагути. Свой сампан я назвал «Осима-мару» в честь округа, откуда я родом. Там я учился ловить рыбу, когда отец брал меня с собой в плавание по Внутреннему морю.
— Переехав сюда, вы сразу начали ловить рыбу?
— О, нет. Сначала я работал на плантациях тростника. За этим нас сюда и привезли. Прошло много времени, прежде чем я сумел накопить достаточно денег на лодку. — Хиро рассмеялся от нахлынувших воспоминаний. — Хозяевам это не понравилось. Они не любили, когда работники увольнялись. Но у меня был договор, поэтому удержать меня насильно они не могли.
— И вы живете здесь? У вас есть семья?
— Я вдовец, — сказал Хиро, ограничившись только этими словами. После короткой паузы он добавил: — У меня двое сыновей.
— Надеюсь, они знают японский? — поинтересовался корреспондент. — Некоторые местные жители, из тех, кто родились здесь, не знают ни слова на родном языке.
— Только не мои парни, — не без гордости ответил Такахаси. — Я обучил их как следует.
— Хорошо. Это очень хорошо. — Мори не переставал записывать. — Вы довольны произошедшими переменами? А сыновья ваши довольны?
Хиро взглянул на Нагао Киту. Консул был японцем. Понравится ли ему, что Хироси и Кензо считали себя американцами? Вряд ли! Хиро и самому это не нравилось. Он решил сперва рассказать о своих взглядах:
— Приносил бы я рыбу сюда, если бы не был счастлив? — После чего задумался над тем, что сказать дальше. — Сыновья слишком много работают, чтобы размышлять о политике.
— Много работать — это всегда хорошо, — заметил Мори. — О чём вы подумали, когда Восходящее солнце воссияло над Гавайями?
— Я был горд, — ответил Хиро. Но его сыновья подобного не испытывали. Он не считал, что с тех пор пропасть перед ними стала уже. — На параде победы я размахивал флагом. Солдаты устроили отличное представление.
— Значит, были на параде? О чём вы думали, когда увидели американских военнопленных? Были ли вы счастливы, когда стало понятно, что их власти здесь пришёл конец?
«О чём я думал?» — удивился Хиро. Он был впечатлён. Он и представить не мог, что увидит, как грязные, израненные, побитые американцы будут идти по улицам Гонолулу.
— Японские солдаты, которые их вели, выглядели намного лучше, — сказал он. — Я гордился тем, что они сделали. Они выглядели героями, которые служили во славу Императора.
— «Герои, которые служат во славу Императора», — повторил Итиро Мори, записывая. Затем он повернулся к консулу Ките. — Хорошее выражение, не правда ли?
— Да, очень хорошее, — согласился консул. — Такахаси-сан подобрал очень точные слова.
— О, нет, что вы. — Рыбак выглядел до неприличия скромным.
— Подождете ещё немного? — попросил Мори. — Я позову фотографа и он сделает несколько снимков.
— Фотографа? Снимки? Для газеты? — переспросил Хиро и репортёр кивнул. Оцепеневший Такахаси кивнул в ответ. Он никогда бы и подумать о таком не мог. Он не считал себя настолько важным, чтобы появляться на страницах газет. Он читал «Японский вестник». Но читать там о себе самом… Его переполняла гордость. Теперь-то сыновья поймут!
Фотограф пришёл минут через двадцать. Это оказался худощавый молодой человек по имени Юкиро Ямагути. Он сделал несколько снимков самого Хиро, вместе с пойманной рыбой, с консулом Китой, с консулом и рыбой. Когда он закончил щёлкать вспышкой, в глазах Хиро плясали зелёные и фиолетовые зайчики.
Он поморгал, чтобы восстановить зрение и поклонился Ямагути.
— Спасибо вам большое.
— Да хуху, браток, — ответил фотограф, вставив в японскую речь гавайское словечко. — Вообще, хуху.
Кензо Такахаси никогда не обращал внимания на гавайские газеты на японском языке. Как и многие другие молодые люди он предпочитал читать «Стар Бюллетин» и «Адвертайзер», а не «Японский вестник» и не «Гавайского рыбака». С началом войны выпуск газет сильно сократился, причём англоязычных сильнее, чем тех, что выходили на японском языке. Не удивительно, оккупанты не станут тратить драгоценную древесину на производство бумаги.