Колонну японских солдат сопровождали майны. Капрал Симицу изо всех сил старался не обращать на них внимания. Крикливые наглые птицы, безо всяких представлений о приличиях. «Такие же, как американцы», — подумал он.
Когда он произнёс эту мысль вслух, бойцы рассмеялись. Разумеется, любая шутка, исходившая от командира, автоматически становилась смешной. У капралов и сержантов имелось множество способов отомстить тем, кто так не считал, и, особенно тем, кто вел себя вопреки сложившимся правилам.
Симицу вспомнил, что сразу после высадки, здесь водились и другие птицы: голуби и горлицы. Но в Гонолулу сейчас их почти не осталось, мало их было и за пределами города. Понять, почему так, большого труда не составляло: еда стала дефицитом. Когда с американского материка поставлялись припасы, никому не было дела до птиц. Сейчас же, все вспомнили, что в них тоже есть мясо.
Медленнее, чем следовало, солдаты дошли до перекрёстка и повернули на запад, в сторону казарм Скофилда. Эту часть дороги, как и северное направление, ремонтировали отряды военнопленных. На американцев было жалко смотреть: тощие, грязные, одетые в рванье, в котором едва угадывалась военная форма.
— Видите, что бывает, когда сдаешься? — указал на них Симицу. — Вот так будет с вами. Именно это вы и заслужили. Лучше погибнуть в бою. Лучше прижать к груди гранату и утащить с собой как можно больше врагов. Так вы хотя бы не опозорите собственные семьи. Ясно?
— Ясно! — хором ответило отделение. Никаких сомнений, никаких возражений. Плен — это самое позорное унижение. Как можно рассчитывать вернуться в родную деревню, отдавшись на милость врага? Никак. Человек обесчещивал себя и весь его род терял лицо. Да, лучше, стукнуть гранатой по каске и крепче её сжать. Всё закончится очень быстро, и душа павшего отправится в святилище Ясукуни.
После поворота на казармы Скофилда, с восточной стороны показался городок Вахиава. Местные кланялись проходящим солдатам, но внимания на них почти не обращали. Они уже привыкли к постоянному присутствию японских солдат. Гражданские тоже похудели, не так сильно, как военнопленные. Симицу подумал, что жители Гонолулу были потолще. Ещё он подумал, сколько выловленной рыбы попадало сюда. Немного, хотя, может, он и ошибался.
Несмотря на худобу, некоторые белые женщины ходили практически раздетыми: на них не было ничего, кроме шорт, едва закрывавших бёдра и маек, которые прикрывали только грудь. Одна светловолосая женщина, возможно, на пару лет старше Симицу, вышла к обочине так, словно не замечала никаких японских солдат.
— Они похожи на шлюх, — сказал кто-то позади Симицу.
Непонятно, почему, но остальные закивали. Ни одна проститутка в Японии не станет носить так мало одежды. Это её опозорит. Насколько он мог судить по борделям Гонолулу, здесь действовали те же правила. В Вахиаве женщины, казалось, вообще не испытывали никакого стыда.
Эти женщины чувствовали себя на жаркой погоде вполне комфортно. Ноги Симицу промокли. Пот пропитал гимнастерку. Он чувствовал запах шедших рядом с ним. От них не пахло кислятиной, как от некоторых американцев, но и эта вонь была неприятной. Симицу вздохнул. Как бы ему сейчас хотелось шагать с этими полуголыми бабами, а не с другими солдатами. Это определённо оживило бы поход.
Неподалёку от Вахиавы полк остановился на десятиминутный привал.
— Сапоги не снимать, — приказал Симицу. — Если снимите, ноги распухнут, и обратно вы сапоги не натянете. Вам это не понравится. — Тот, кто не успеет надеть сапоги, оставшийся путь пойдёт босиком. Нет, бойцам это точно не понравится.
Когда солнце село, полк находился недалеко от Халеивы, поэтому лагерь пришлось разбивать прямо у дороги. Офицеры ругались и злились, а следом за ними ругались и злились младшие командиры. Симицу не следил за другими, но сам он рычал на подчинённых не потому что те в чём-то провинились, а скорее, для порядка. Если бы он прошёл ещё пару сотен метров, то упал бы замертво.
Привезли запряжённую лошадьми полевую кухню и солдатам выдали по порции риса. Некоторые так устали, что сразу же уснули. Разбудить их не смог даже ужин.
— Нам больше достанется, — заметил ефрейтор Фурусава.
— Ну, да, — согласился Симицу. — Выспаться для них важнее. Что до меня, то я не против, если повара забьют лошадей и скормят их нам же. — Быстро орудуя палочками при свете костра, он довольно споро прикончил свою порцию, но всё равно не оказался в числе первых. Для некоторых солдат голод оказался важнее сна.